Мяч, оставшийся в небе. Автобиографическая проза. Стихи
Шрифт:
* * *
Скупой берёт за всё: за чувство раздраженья, С каким он грабит вас (в порядке одолженья), За кукиш, каковой он сам же вам подносит… Ведь кукиш тратитсяв процессе подношенья! Плагиатор
И плагиатор ценит тон любезности. Зови ж его не хищником словесности, А… сборщиком фольклора безымянного В среде поэтов мировой известности. * * *
Мудрец вопросы миру задаёт. Дурак ответы скорбные даёт. (К тебе, глупец, как раз не обращались; Ведь ты и есть причина всех невзгод!) * * *
С хол одностью снегов мы чистоту связуем, Но «жизненным теплом» блудливость именуем. Скажи: нельзя ли быть и чистым и живым? Трагический исход — неужто неминуем? * * *
Сто тысяч лет подряд погонщик бил осла. Сто тысяч лет подряд из раны кровь текла. Но кто дерзнёт сказать, что в мире не хватало При этом «трепетности, ласки и тепла»? * * *
Шалуны Языка, ослепительные пустомели! А видать, не напрасно вы так в Языке нашумели: Это бунт обычайности, скрипку ломающей с треском, Чтоб никто не узнал, что играть вы на ней не умели. * * *
«Что есть Истина?» — голос раздался в ночных небесах, Обратись к Языку (что всегда как солдат на часах). А Язык — промолчал. Потому что «решительной ломке» Подвергался как раз… И стоял в это время в «лесах». * * *
Есть, есть разрыв — ручаюсь головой! — Меж сущностью и формой стиховой: От формы — пляшешь, носишься, летаешь… От сути — ковыляешь, чуть живой… * * *
— Чего тебе, тоскливое созданье? — Мне дайте форму. Но — без содержанья. Я формалистка. Ибо только форма Ещё не причиняла мне страданья. А меня осенило!
За что седой Восток так долго и упрямо Хайяма избегал? А тут была программа: «Коран или Хайям», — сказали мусульмане И так естественно избрали… не Хайяма! * * *
Какие ни имей жестянщик недостатки, Не отразиться им на мировом порядке. Философ и халиф! На мягком воске мира Лишь вашихслабостей застынут отпечатки. * * *
Поэт не о себе скорбит. Как ни тяжка Зависимость певца от черствого куска, Стократ ему больней, что от куска зависят Умы, характеры, народы и века. * * *
В дыму интриг, убийств и зуботычин Лишь Летописец сдержан и приличен. Держись, не падай! Ибо в целом мире Один за всех ты должен быть логичен. * * *
Когда заносчивость припишут вам лукаво, Но и на равенство у вас отнимут право И каждой курице дозволят клюнуть вас,— Ловите этот час и знайте: это — слава. * * *
Не верь, что постоянство приедается. Такая мысль ничем не подтверждается: Когда ж успело б нам приесться качество, Которое так редко попадается? Небольшое уточнение
Поскольку в историческом потоке — Не вдруг поймешь — где доблести, где склоки,— Давай не на историю молиться, А на ее отменные уроки! Преемственность
Вбежал и уязвлённо заявил: «Сальери никого не отравил!» Возможно. Но спустя два века после странной Кончины Моцарта — откуда этот пыл? * * *
Бесчинства объясняются войной. Зловредный нрав — природою дурной. И только честь ничем не объяснима. Но верить можно только ей одной. Жорж Санд
Кино
Поделиться с друзьями: