Мясорубка Фортуны
Шрифт:
— Тиша! — девушка рассмеялась. — Ты уверен, что тебя услышит хоть кто-нибудь из соседей в таком шуме?
— Не вполне, — засомневался я.
Ближайший не самурайский сосед слева, банкир Борис Верховцев, собрался со своей женой провести остаток лет на жарком острове аномальной оффшорной зоны. Улетали они ранним утром. Чиновники, коммерсанты и родственники провожали Верховцевых как в армию — с песнями и плясками. Оглушительно гремела танцевальная музыка. Приглашенные артисты истошно орали в микрофон. Они то ревели как медведи-шатуны, то завывали, как пьяные перевертные волки.
А справа Джаник Саркисов, обиженный тем, что старый друг погнушался пригласить его со всей разбойничьей шайкой на веселые проводы, вытащил на улицу динамики от домашнего кинотеатра и включил на всю мощь радио «Шансон».
Вот и вышло так, что вопль о рябиновых бусах слева и причитания о тяжкой доле тюремного надзирателя справа разрешили наш с Лизой спор в ее пользу.
Исполняя просьбу девушки, я взял гитару и спел под ее тихий аккомпанемент красивый проникновенный романс, посвященный Полине, да и вообще всем охотницам на вампиров:
Надменной леди хладный взор Тебя пронзит осиновой стрелою. В душе раскинется костер, И ты не властен будешь над собою. Забудешь осторожность, что орет: «Вернись В унылые руины! Ее духи — не роза, не жасмин, — Смола осины!» Ты диким зверем выйдешь из лесов, Гонимый робкой трепетной надеждой, Не думая: «А сколько там силков?», Лишь вспоминая все, что было прежде. А там была счастливая семья, Мир и покой, и денежка водилась, Вся знать губернии — твои друзья… Потом жизнь в тартар покатилась. Не поздно ль все вернуть? Пойти за ней, Отвергнуться своей общины. Постыден путь… тебя пьянит сильней Смола осины. Не поддавайся яду, с ним борись И денно ты, и нощно. Но разломай преграду и влюбись Как юноша, непрочно. Вкушай ее улыбки сладкий мед, Смотри в ее глаза — они невинны, Но знай, что вместо крови в ней течет Смола осины. Куда избранный путь вас приведет Безумной страсти и взаимного обмана, И правда ли, один из вас умрет, Я зарекался, что предсказывать не стану. Но вижу я: В твоих объятьях бездыханная лежит Та леди, чья любовь была взаимна, Угасла страсть, И на губах твоих горчит Не кровь… Нет! Нет!.. смола осины!Лиза внимательно слушала, полулежа на столе, и мечтательно улыбалась.
— Супер! — похвалила она, не дав протянуть завершающую паузу. — У тебя талант.
— Я знаю это много лет, — нескромно признался я.
— Не забыть бы мне записать тебя на городской конкурс исполнителей романсов в отделе культуры администрации, — взяла на заметку Лиза.
Краснолистный клен скрипнул, наклоненный усилившимся ветром.
— Холодает, — Лиза развернула сложенный на лавке красный шерстяной кардиган и накинула его поверх атласного халатика в красных и белых пионах. — Пойдем домой.
— С твоего позволения… посижу здесь немножко. Но ты не зябни, на меня глядя.
Мне нужно было услышать таинственную ночь, понять, о чем она меня предупреждает. Я ждал затихания звуковых вибраций, перебивавших волшебное излучение земли…
Яростный визг пробился сквозь какофонию.
«Супружеская пара» вампиров узнала меня по голосу. Я тоже узнал старых «друзей», и не обрадовался их прибытию в Волочаровск. Пятак и Глаша. Бесшабашные убийцы. Разбойники, предпочитающие нападать на слабых. Они были частью моей стаи, доставшейся от убитого мной тирана — самодура Демьяна Чепурных. Некоторое время мне с большим трудом удавалось держать их под контролем. Узнав от Лаврентия о моем общении с охотниками, Пятак и Глаша сбежали из волшебного заповедника. Долгие годы о них ничего не было известно. И вот они вернулись. Не с благими намерениями.
Меня колотило от желания завизжать. Инстинкт считал, что я обязан ответить. Передать наглецам, чтобы они уматывали из моих угодий туда, откуда пришли. Но я был уверен, что ни блатной шансон, ни эстрадные шлягеры не помогут скрыть мою вампирскую песнь от соседей — людей.
Пятак и Глаша завизжали снова — еще нахальнее. По очереди и дуэтом.
— Это вампиры? — робко спросила Лиза.
— Да, — в смятении ответил я.
Я не хотел пугать девушку и потому не продолжил: «И очень опасные».
«Не надо было вам сюда переезжать, а тем паче, романсы исполнять, дорогой Тихон Игнатьевич. Что вы натворили?!!»
Мы вышли из беседки. Я пригнулся, борясь с инстинктом.
— Интересно, а у меня так получится? — задумчиво произнесла Лиза, выйдя на просторную окошенную лужайку.
И, вскинув голову, завизжала так пронзительно, громко и долгоиграюще, как не всякий чистопородный вампир сумеет.
Не успев распрямиться, я пуще согнулся, а потом совершенно соединился с лужайкой, подкошенный акустической волной. На меня нахлынули красочные наваждения. Я видел и чувствовал вампиров из разных губерний и государств. Один из них поперхнулся кровью затащенной в подворотню девчушки. Другой в погоне за молодым лосем на полном ходу оступился и шмякнулся в лужу. Третья свалилась с балкона десятого этажа, откуда высматривала добычу на малолюдной улочке… Все они грязно ругались, плевались, но в головах их засело одно — надо спешить на зов госпожи. Почувствовав, где находится пункт назначения, они стали отвечать сигнальным визгом.
Приподнявшись на четвереньки, я пополз к Лизе, едва переставляя конечности под тяжестью невидимого груза.
Белый сияющий камень оберега Бажены, который я носил на шее, погас, почернел, прожигая шнурок, и упал в траву. Волшебная покровительница Волочаровского района подумала, что я ее предал, и лишила меня своей магической защиты.
«Заповеднику и городу придет конец», — в ужасе подумал я. — «Слова Адской Птицы сбываются».
Сквозь рябь колебавшегося словно в жару воздуха я увидел, как Сатибо перемахнул низкий заборчик и, едва касаясь лужайки босыми ногами, подлетел к переставшей визжать девушке.
«Он убьет ее», — притянутый к земле, я не успевал защитить Лизу.
Металлический блеск сверкнул у ее шеи…
То был не остро заточенный клинок, а браслет часов на руке самурая.
— Ни звука, — шепнул Сатибо, сняв ладонь с губ испуганной Лизы.
Мне удалось встать на ноги. Подобрав с лужайки потерявший силу оберег Бажены, я положил его в карман трикотажных брюк.
«Сохраню на память».
— Сати, ты считаешь, у меня получилось? — Лиза заметалась от волнения. — Тиша, а ты как думаешь? Друзья, вы не представляете, какой это кайф. По мне бежало электричество от головы до ног. А это чувство единения с природой… Оно бесподобно.
«Бе-е-е! Бе-е-е!» — под забором проблеял автомобильный гудок.
— Кто там? — вздрогнула Лиза.
— Городничий, — я влез на прочную старую яблоню, чтобы заглянуть за сплошной железный забор.
Гудок повторился.
Сатибо снял с Лизы кардиган, растрепал ее локоны и ослабил поясок атласного халата.
— Что ты делаешь? — негромко возмутилась девушка.
— Спасаю одну глупенькую крикливую вампиршу, — ласково улыбнулся самурай.
Он разделся до трусов, освободил свои волосы от резинки и, стиснув Лизу в объятиях, потащил ее к калитке.
Мне снова пришлось лезть на дерево…
Валерий Денисович Коньков угодил в градоначальники по шутливому стечению обстоятельств. В администрации его называли техническим кандидатом, на выборы он был выставлен для заполнения пространства в избирательном бюллетене. Трусоватый скромняга ни за какие коврижки не согласился бы сменить уютное место директора завода овощных консервов на колючее кресло главы волшебного края, где то и дело случается что-то необыкновенное, и часто — опасное для жизни.