Чтение онлайн

Далее журналист предоставил слово уполномоченным лицам.

Городничий сказал, что Полина была первой из тех, кто погиб, защищая город от вампиров, и потому он намерен вынести на суд депутатов и общественников предложение об установке памятника отважной женщине. Наилучшее место для монумента он видит в мини-парке нового жилого квартала, возведением которого занимается компания «Стройсервис».

Главный охотник рассказал, что начались поиски останков Полины, что есть шанс найти их в удовлетворительном состоянии и отправить в Москву на экспертизу.

— Спустя много лет мы узнаем имя убийцы благодаря использованию новейших технологий, — заявил Смолин. — Во время питания вампира его парализующий фермент, выделяемый подклычными железами, меняет состав крови жертвы, проникает в мягкие ткани и в верхние слои костной ткани. Если специалистам удастся обнаружить молекулы фермента в останках Полины Бархоткиной, они выделят ДНК убийцы и сравнят его с имеющимися образцами ДНК вампиров, охотившихся в те времена на территории заповедника.

Последним высказался лидер поисковой группы Сатибо Яматори. (Вот он, ответный укус!)

— Мы близки к цели. Благодаря своему дару я определил зону поиска, — сообщил самурай.

— Простите, Иван Иванович, Сатибо, не подскажете, как продвигаются поиски вампиров, которые недавно совершили нападение на пункт охраны коттеджного поселка «Крутой берег»? — в смелости Шмыгину не откажешь. — Наших читателей очень волнует то, что порождения тьмы, растерзавшие средь бела дня двоих молодых людей, до сих пор не найдены. Горожане боятся лишний раз выйти на улицу и ждут от охотников сообщения, что чудовища убиты.

За обзывание я захотел посмотреть в глаза борзописцу светящимся взглядом.

— По нашим данным, эти вампиры покинули Волочаровский район, — отчитался Смолин. — Но расслабляться мы не собираемся. Мы будем готовы к их предполагаемому возвращению.

Начальник охотников не осмелился разрешить горожанам вечерние прогулки.

Страшное слово ДНК закружилось в моей голове.

Скомкав газету, я вылез из павильона и поковылял к парадному входу во дворец. Заметивший меня Сатибо разразился диким смехом злодея из американского мультика. Он хохотал, косилка в его руках жужжала и дребезжала, ее пыталась перестрекотать саранча, засевшая в цветнике на берегу пруда.

Шум в ушах, искры солнечного света в глазах, вкус крови Полины во рту, покалывание в желудке и слабость в коленях — с таким багажом я приплелся в ванную комнату. Хитрую науку управления стиральной машиной я тогда еще не освоил, и как скрывающий улики маньяк, затолкал окровавленные пожитки в круглое чрево агрегата. Споласкивание прохладной водой не прояснило моей разгоревшейся головы. Ледяные струи из массажной насадки завивались спиралями ДНК. Душ превратился в душителя, обвил сотнями холодных скользких удавов мое ударенное теплом тело. С героической отвагой я передавил водяных змеек махровым полотенцем, выскользнул из ванной на мраморный пол, надел белый халат гостиничного типа, большим усилием состыковав его половинки на животе, и спустился в венецианскую гостиную.

Сатибо был тут как тут. Читал за журнальным столиком научно-познавательный альманах и поминутно поглядывал на огромный плоский телевизор. Шли новости.

На обложке журнала в правом рядке анонсов я прочел: «Насколько опасна ГМО-пища? Способны ли продукты-мутанты изменить генетический код человека? Ученые с мировым именем расскажут вам об этом на стр. 32».

«Вы спасены, дорогой Тихон Игнатьевич! Вне всяких сомнений, за последние бурнонаучные годы вам не раз доводилось испить крови быка, питавшегося генетически модифицированными злаками, или крови генетически измененной клонированной овцы, или крови бройлерного цыплака, над генной составляющей отца, матери, деда и бабки которого вволю поиздевались идейные селекционеры. Ежели верить ученым мужам, вы уже сполна модифицировались, и ни одна экспертиза в мире не докажет, что Полину Бархоткину съели именно вы. Хоть сию секунду бегите в ИНАЯ сдавать ДНК на анализ! Образцы ферментов, вытащенные из останков охотницы, и пробы ваших теперешних ферментов будут различаться, как небо и земля, как день и ночь… как вы и Сатибо!»

На посошок я чуточку преувеличил. Спасительное известие наполнило меня отчаянной радостью. Захотелось прочитать умную статью от начала до конца… не просить же у самурая журнал. Так мне впервые пригодился айфон.

Я принес приз из своей комнаты, включил его, вышел в Интернет и задал глобальной паутине интересующий меня вопрос: «Способна ли генетически модифицированная пища изменить ДНК». За последующий час виртуальный паучок так запутал меня в информационном коконе, что я шибко занемог от переживаний. Придавленный спудом научных мыслей, я растянулся в рост на пятнистых подушках, притенив глаза от света уснувшим айфоном, коего не выпускал из рук.

Неугомонный стражник дрых по соседству, отвернувшись к диванной спинке, а может, и не спал, а искусно притворялся, подслушивая мои редкие шуршания. Прочитанный им журнал перестал меня интересовать. Из него я тоже не узнал бы точного ответа на жизненно важный вопрос. Ученые мужи городили на тему ГМО каждый свой городок — крепость и защищали его до плачущих рожиц форумных смайликов. Один профессор утверждал, будто после употребления человеком в пищу помидора с геном скорпиона, внедренный в овощ чужеродный элемент встраивается в генетическую структуру нового хозяина, и ослабляет в дальнейшем его иммунитет. Его оппонент без устали твердил, что люди за свою жизнь поглощают несчетное число чужих генов, и все данные привнесения в них не задерживаются, и тем более, не внедряются куда не надо. Третий участник спора уверял, что ГМО-еда вредна лишь для аллергиков, которые могут вместе с безопасным продуктом, сами того не зная, проглотить аллерген.

Эксперименты на мышах показывали разное. То мыши дохли быстрее обычного, то наоборот, дольше жили. На людях опыты не ставили, на вампирах — тем паче. Что сделали со мной мутагены в крови сельскохозяйственной живности, мне вряд ли объяснил бы нобелевский лауреат.

Я заснул в умственных мучениях, и весь сон гонялся за трехголовой десятиногой овцой по Чернобыльскому полю. Как только удалось ее поймать, овечка превратилась в облачко и растаяла в моих руках.

Зажегся свет.

— Пора вставать, мальчишки! — объявила побудку Лиза. — Приятно было смотреть, как вы спите. Рада, что вы помирились. Жалко было поднимать вас, но тебе, Сати, надо бежать на работу, а к тебе, Тиша, приехал Иван Хельсинг.

— Я сегодня нездоров, и никого не принимаю, — заслонившись от люстры подушкой, я повернулся набок. — У меня солнечный удар.

— Поэтому я настаиваю, чтобы Смолин тебя осмотрел. Иван Иваныч тридцать лет занимается вампирами. Он знает, как тебя вылечить.

— Добрый вечер! Привет, Сатибо! — охотник вошел в гостиную, размахивая шляпой направо и налево.

Мне пришлось встать.

— Могу я конфисковать ваше клыкастое счастье примерно на два часа? — Смолин подлетел к Лизе. — Мне срочно нужен живой вампир для проведения важного следственного эксперимента.

«Начало конца?»

— Тиша плохо себя чувствует, — девушка сострадательно посмотрела на меня. — Кажется, он перегрелся на солнце.

Смолин подбежал ко мне, изучил мои зрачки, язык, пощипал щеки:

— Вы его выгнали на улицу в жару?

— Я купила для него павильон из ротанга, — неуверенно проговорила Лиза. — Там было темно.

— Но воздух! Воздух был горячий! Поймите, вампиры очень тяжело переносят высокие температуры. Для них выше плюс двадцати пяти — невыносимое пекло. Они не могут охлаждаться за счет испарения влаги, как мы. Вампиры не потеют. Народные поверья, что упыри прячутся поутру в склепы, забираются в гробы, возникли не на пустом месте. А у вашего друга еще и избыточный вес… Лучше бы вы пустили его на день в подвал… Вам повезло, что в душном павильоне у него не случилось кровоизлияние в мозг.