Чтение онлайн

Цыган Валя боялся животным ужасом, — при одном только слухе об их появлении он старался побыстрее унести свои ноги домой, оставляя меня одного разбираться с ними.

Так как Валентин самоустранился от всех дел, то операцию против цыган я проводил по своей личной инициативе, не поставив его о ней в известность. Но какая-то сила принесла его в трактир, когда опера шестого отдела брали с поличным вымогателей. Надо было видеть побелевшее от страха лицо Валентина, который прижался к стене спиной и боялся посмотреть в сторону лежащих на земле с наручниками на руках цыган. Пролепетав что-то невнятное о том, что ему надо спешить домой, он вскочил в машину и быстро укатил.

Позже, испугавшись цыганских угроз и поддавшись их уговорам, он начал давать следствию нужные им показания. По его словам с цыганами у нас была договорённость, по которой за мзду они несли охрану нашего заведения. Своими показаниями Валя повергал в шок работников шестого отдела, которые хотели искренно нам помочь. У меня складывалось впечатление, что этот лукавый еврей, позабыв про свои начальнические обязанности, действует за одно с вымогателями и откровенно желает моего физического устранения, чтобы уже быть единовластным хозяином заведения. Я пытался воздействовать на его совесть. На мои слова, как его поведение можно объяснить с позиции христианства, которому когда-то он пытался меня обучать, Валя просто отмалчивался или ехидно улыбался.

В отношении меня Валентин продолжал вести себя нагло и бесцеремонно, постоянно давая мне понять, что он с женою по уставу является единоличным хозяином заведения.

К сожалению люди подобного толка, я имею в виду его жидовский менталитет, понимают только грубую силу, а человеческую доброту считают проявлением слабости. Валентин заранее знал, что он никудышный руководитель и поэтому лукаво перестраховался, записав себе и своей жене 70 % участия в деле против моих 30 %. Он решил жить по Талмуду, то есть эксплуатировать моё, гоевское врождённое трудолюбие.

Вскоре Валентин принял решение продать мне свою долю, которую оценил в 18 тысяч долларов, — годовая прибыль нашего заведения на тот период. Если бы я отказался купить, то он предупредил меня, что найдёт покупателя со стороны. Пришлось начать делать выплаты.

Кто имел своё дело, тот знает как необходимы деньги в начальный этап становления. Бывает люди отказывают себе в самом необходимом, лишь бы только не брать средства из оборота. Именно на таком этапе мы и находились, когда Валентину вздумалось покинуть меня. Из-за выплат ему пришлось задерживать платежи поставщикам товара, из-за чего уменьшилась его номенклатура и возникла угроза снижения доходов. К тому времени обстоятельно назрела необходимость в покупке автотехники для самостоятельных поездок на склады Твери и Москвы, надо было улучшать рекламу и общую инфраструктуру заведения. Я просил Валю подождать год с деньгами, но он и слушать не хотел. В действительности через год я уже за месяц стал зарабатывать больше, чем означенная им сумма и, потому без труда мог бы с ним рассчитаться.

В течении нескольких месяцев я с трудом выплатил ему 8 тысяч долларов и мы с ним окончательно разругались, из-за некоторых спорных вопросов. В это время у меня произошёл описанный выше конфликт с цыганами и отобранные у меня ими деньги Валя не захотел включать в счёт моих ему выплат. Можно было подумать, что цыгане грабили лично меня, а не руководимое им предприятие. Также из-за ошибок в бухгалтерской отчётности его жены, налоговики наложили на нас большой штраф. И эту сумму платить государству он милостиво предоставил мне. В общем, пользоваться успехами предприятия Валя хотел, а с невзгодами он мне предлагал разбираться в одиночку.

Платить человеку с такими низкими морально-нравственными качествами, делающем его похожим на животное существо, у меня не подымалась рука. До меня доходила информация, что когда он перестал работать и жил на выплачиваемые ему мною деньги, то при отъезде жены в Москву он снова запивал, и пьяный начинал бить полные бутылки дорогой водки о стену, желая продемонстрировать, тем самым, сельским собутыльникам какой степени благосостояния он достиг.

Первый раз продать свою долю Валентин хотел нашему председателю сельского совета Стекольщикову Анатолию Ивановичу и председателю Боровинского совхоза Швондеру Владимиру Михайловичу. Хитростью они заманили меня на собрание учредителей, где красуясь, Валя стучал указательным пальцем по столу и угрожал наказать меня.

Но после расхода с цыганами такое его поведение вызывало только смех. Я отказался подписывать заранее заготовленные им документы и попытался при свидетелях, впрочем безуспешно, объяснить ему кто он есть на самом деле… Анатолий Иванович и Владимир Михайлович со стороны наблюдали за нашим общением и поняв, что я не горю желанием встать под их крыло, отказались от своей затеи.

В своё время эти люди неоднократно предпринимали самостоятельные попытки организовать личный бизнес, но всякий раз либо пропивались, либо ещё по каким-то техническим причинам у них всё рушилось. Они даже остались должны мне 3 миллиона рублей не деноминированных, которые я им когда-то дал на первоначальное развитие. Не хватало чтобы они завалили ещё и моё дело…

Не найдя клиентов на свою долю из местных, Валентин стал искать их в Москве. К весне 1995 года у него чего-то выгорело и он приехав, известил меня об этом.

Дело приняло серьёзный оборот, — результатом моего напряжённого двухгодичного труда мог воспользоваться какой-нибудь совершенно не заслуживающий этого человек. Из-за этих дрязг и внутри рабочего коллектива возросло напряжение. Как руководитель своих рабочих я во всём устраивал и в конфликте они все придерживались моей стороны.

До самого последнего момента я не знал что предпринять. Но тут на контакт со мною вышли редькинские бандиты, предложив свою «крышу». Немного поразмыслив, я ввёл их в курс моих с Валентином разногласий и, они с лёту выразили свою готовность помочь мне.

На договорённую встречу Валя приехал в приподнятом настроении победителя, так как я специально сделал вид, что осознал своё безвыходное положение и пообещал ему выплатить оставшуюся сумму денег. Когда он с торжествующей улыбкой победителя подходил ко мне, из-за угла вышли редькинские бандиты. Их внешний вид: короткие стрижки, пёстрые рубашки, лакированные ботиночки и борсетки в руках никого не могли ввести в заблуждение относительно их рода занятий. Ни уговаривать, ни тем более бить Валентина не понадобилось, — несколько матерно произнесённых угроз полностью подавили его самообладание. Пришлось Валю уговаривать успокоиться, так как из-за тряски рук он совершенно не мог писать заранее заготовленный мною текст документа. Из надменного он моментально превратился в кроткого и услужливого.

Далее редькинские хотели по беспределу забрать его машину и дом, но я из человеколюбия уговорил их этого не делать. На прощание они посоветовали ему ближе чем на два километра к трактиру не подъезжать, что он добросовестно исполнял в течении почти трёх лет. По крайней мере, после того, как он оперативно продал дом в Финдеряево и укатил в свой родной город Королёв, в течении указанного времени я позабыл о его существовании.

После его ухода, когда мне уже никто не мешал, дела резко пошли в гору. Про наше заведение среди дальнобойщиков страны прошёл слух и многие желая поесть и отдохнуть у нас, тянули до нашего трактира.

В правилах моего предприятия была относительная дешевизна блюд при большом их ассортименте, вежливое и быстрое обслуживание, — от заказа до начала еды проходило не более 2–3 минут, а также работа без перерывов и выходных все 24 часа в сутки, что немаловажно для шоферов-дальнобойщиков. В сутки продажа комплексных обедов дошла до 200–350 при чистом суточном доходе в 700–800 долларов. Такой темп работы у нас сохранялся в течении почти двух лет и появилась возможность строить большое капитальное здание гостиницы и автостоянку с бетонным покрытием. Естественно, что в налоговых документах я указывал лишь десятую часть реального торгового оборота, в противном случае мне пришлось бы заниматься не строительством, а побираться с протянутой рукой и просить милостыню на хлебушек.