Чтение онлайн

– Плевать. Можно подумать, они соображают, что к чему.

Впереди я вижу свет, исходящий от домов Товарищества. Знакомое скопление деревянных домов и теплицу посередине. Мы едем через сад. Пахнет теплой сырой землей.

Я снова вспоминаю, как мама тянулась вверх, срывая яблоки, когда много лет назад мы приехали помогать Товариществу на уборке урожая. Укол боли в груди, но воспоминание не захватывает меня с головой, как пару недель назад. Может, потому, что я отправилась на операцию, которая воздаст должное ее памяти. Или я слишком загружена теми предстоящими событиями, чтобы адекватно горевать о ней. Но что-то во мне изменилось, точно.

Маркус останавливает машину позади дома, где погашен весь свет. Вдруг я замечаю, что в замке зажигания нет ключа.

– Как же ты ее завел? – спрашиваю я.

– Мой отец многому научил меня по части механизмов и компьютеров. Эти знания я передал и своему сыну. Не думаешь ли ты, что он сам всему этому научился?

– На самом деле, именно так и думаю, – я открываю дверь и вылезаю. По ступням и икрам скользит трава. Кристина стоит справа от меня, запрокинув голову.

– Здесь все по-другому, – говорит она. – Можно забыть о том, что происходит там.

Она показывает большим пальцем за спину, на город.

– Они так и делают, – напоминаю я.

– Они знают, что существует вокруг, помимо города? – спрашивает Кристина.

– Не больше, чем патрули Лихачества, – отвечает Маркус. – То, что вокруг города внешний мир, незнакомый и потенциально опасный.

– Почему ты считаешь, что им известно?

– Потому, что это сказали им мы, – Маркус направляется к теплице.

Я переглядываюсь с Кристиной. Потом мы переходим на легкий бег, чтобы догнать его.

– Что это означает?

– Когда тебе доверена информация, приходится решать, сколько других людей надо ввести в курс дела, – отвечает Маркус. – Лидеры Альтруизма сказали им столько, сколько было необходимо. А сейчас, будем надеяться, Джоанна не изменила своим привычкам. Вечером она обычно в теплице.

Он открывает дверь. Идущий изнутри воздух такой же теплый и плотный, как в прошлый раз, но наполнен туманом. Он слегка холодит мне щеки.

– Вау, – говорит Кристина.

Помещение освещено лунным светом, так что сложно отличить растения от рукотворных объектов. Я иду по краю, по лицу скользят листья. Вижу Джоанну, сидящую за кустом с чашей в руке. Она собирает малину. Волосы убраны назад, и шрам отчетливо виден.

– Не думала, что еще раз увижусь с вами, мисс Прайор.

– Это потому, что я должна была умереть? – спрашиваю я.

– Полагаю, всякий, живущий с оружием в руках, от него же и погибает. Но, к счастью, я часто ошибаюсь, – она ставит чашу на колени и смотрит на меня снизу вверх. – Хотя я и не думаю, что ты вернулась сюда по своему желанию.

– У нас есть повод, – отвечаю я.

– Хорошо, – она встает. – Тогда давайте поговорим о деле.

Она выносит чашу с ягодами в середину теплицы, где проводятся собрания Товарищества. Мы идем следом за ней по корням деревьев. Она предлагает мне малины. Я беру небольшую горсть и передаю Кристине.

– Джоанна, это Кристина, – представляет ее Маркус. – Родилась в Правдолюбии, перешла в Лихачество.

– Добро пожаловать в Товарищество, Кристина, – Джоанна понимающе улыбается. Странно, что два человека, родившиеся и выросшие в Правдолюбии, могут оказаться в столь непохожих фракциях – Товариществе и Лихачестве.

– Скажи мне, Маркус, зачем вы посетили меня? – интересуется Джоанна.

– Думаю, с разъяснением справится Беатрис, – отвечает он. – Я лишь привез их.

Она переводит взгляд на меня, ничего не спрашивая, но я понимаю – она предпочла бы послушать Маркуса. Если я спрошу, она не признается, но я почти уверена – Джоанна Рейес ненавидит меня.

– Э… – мямлю я. Не самое лучшее начало. Вытираю ладони о платье. – Все стало совсем плохо.

И слова начинают литься из меня рекой, без особого изящества и заумностей. Я рассказываю, как лихачи объединились с бесфракционниками и собираются уничтожить Эрудицию, оставив нас без одной из двух важнейших фракций. Говорю, что в штаб-квартире Эрудиции хранится чрезвычайно важная информация, которую надо обязательно сохранить. Закончив, я осознаю, что даже не упомянула о том, какое отношение все это имеет к Джоанне и ее фракции. Теперь я в замешательстве.

– Беатрис, – произносит она. – Чего именно вы добиваетесь?

– Я пришла сюда не для того, чтобы просить о помощи. Я считала, вам следует знать, что большому количеству людей грозит гибель, и очень скоро. Я понимаю, вы вряд ли захотите оставаться здесь и бездействовать, даже если так поступит большинство членов фракции.

Она опускает взгляд, кривя рот. Я оказалась права.

– Я также хочу попросить у вас разрешения переговорить с находящимися у вас эрудитами, – продолжаю я. – Они прячутся, но мне надо с ними встретиться.

– И что вы станете делать потом?

– Застрелим их, – я закатываю глаза.

– Не смешно.

– Извините, – со вздохом отвечаю я. – Мне нужна информация. Вот и все.

– Ну, тогда вам придется подождать до утра, – предлагает Джоанна. – Поспать можете здесь.

Я отключаюсь моментально – как только падаю в постель, но просыпаюсь раньше, чем планировала. Судя по свету над горизонтом, солнце вот-вот взойдет.

На кровати, отделенной от моей узким проходом, лежит Кристина, прижавшись лицом к матрасу и накрыв голову подушкой. Посередине стоит небольшой шкаф с лампой. Деревянные доски скрипят под ногами, как по ним ни крадись. На стене слева зеркало, совершенно обычное. Все, кроме альтруистов, воспринимают этот предмет как данность. А я до сих пор чувствую легкий шок всякий раз, видя незакрытое зеркало.

Я одеваюсь, не стараясь сохранять тишину. Полтысячи лихачей не разбудят Кристину своим топотом, если она спит крепко, но она может проснуться и от тихого шепота эрудита. Такая вот странность.

Я выхожу на улицу, когда лучи начинают проникать сквозь кроны деревьев. У сада стоит небольшая группа членов Товарищества. Я направляюсь к ним – посмотреть, что они делают.

Они стоят, собравшись в круг и сцепив руки. Половина из них подростки, остальные – взрослые. Самая необычная из них – женщина с заплетенными в косу седыми волосами – что-то вещает.

– Веруем в Бога, дарующего мир и наслаждающегося им, – говорит она. – Потому даруем мы мир друг другу и наслаждаемся им.

Я никогда не слышала такой молитвы, но, видимо, она нормальна для Товарищества. Участники начинают одновременно двигаться, каждый сходится с человеком, стоящим напротив, и берет его за руки. Когда люди, наконец, разбиваются на пары, они несколько секунд стоят молча. Кто-то тихо разговаривает, другие улыбаются, а некоторые даже не шевелятся. Потом они расходятся и сходятся, повторяя эти слова снова и снова.