Чтение онлайн

В реальности работа адъютанта оказалось не такой уж веселой и легкой. Моя роль не ограничилась дежурством у двери кабинета, и докладами начальству о визитерах. Свалилась на меня и секретарская работа, когда требовалось спешно печатать распоряжения и копировать информацию на носители, передавая все это курьерам. Периодически и самой приходилось становиться посыльной, бегая с этажа на этаж, обмениваясь документами.

Я очень переживала и боясь упустить спонсора или его курьера. Вдруг кто-то из них явится за накопителем в мое отсутствие? Потому старалась все выполнять быстро, мгновенно возвращаясь к посту возле кабинета. Навостряла слух, когда Карен разговаривал по коммуникатору, внимательно присматривалась ко всем посетителям, но… Никаких зацепок за весь день не получила. Никто подозрительный не попался на глаза, а проверить, остался ли накопитель в кармане главаря или он решил его передать через кого-то из наших офицеров, я не могла. Для этого пришлось бы ощупать Карена и спровоцировать вопросы.

В итоге за пол дня суматошной беготни я вымоталась настолько, что шла домой, не чувствуя ног. И как Марк с его-то травмой годами выдерживал такой график, умудряясь быть в нескольких местах одновременно? Да еще и за мной присматривал!

Изнеможение было настолько сильным, что я накрытому на столе ужину не обрадовалась, приняв его как должное. И вкуса блюд особенно не ощущала, хотя и понимала, что все выглядит аппетитно. И не было сил даже позвать Вику, чтобы поблагодарить за работу. Это ведь она готовила, раз Марка нет. Любопытно, куда де’Лоста его отправил, да еще и так надолго?

— Ну что? Как тебе новая должность? Вымоталась? Привыкай, начальник должен понимать уровень занятости своих подчиненных. Не будешь своего адъютанта заваливать работой без меры, — не давал расслабиться и раздражал своей активностью Карен.

Он-то точно не устал — вон какой энергичный и деятельный, словно весь день маялся от безделья. А мне его нравоучения сейчас были не на пользу. Не только тело устало, но и мозг отказывался соображать, даже отвечать не хотелось.

Похоже, мое состояние он все же заметил, потому что вздохнул сочувственно:

— Ладно, идем спать, я тебя провожу. Завтра тоже день будет суматошный. Если Марк не успеет закончить дела и вернуться, придется тебе снова его замещать.

Снова?! Я с трудом сдержала стон бессилия. Цепляясь за стол, поднялась, неуверенно шагнула к лестнице и…

И неожиданно почувствовала, как теряю опору под ногами, взмывая вверх.

Охнула, рефлекторно схватившись за… За плечи Карена, который, оказывается, подхватил меня на руки.

— Я сама поднимусь, не стоит, — растерянно пробормотала, пытаясь слезть на пол.

— Да ты на ногах еле держишься! — засмеялся де’Лоста. — А я, в отличие от тебя, по лестницам не бегал, мне самому размяться не помешает. Отнесу и точка.

Продолжать вырываться я посчитала излишним и неприличным. Для удобства пришлось обнять Карена за шею — рыжий не самого мощного телосложения, может и уронить ненароком. Опасений насчет возможных домогательств у меня даже не возникло. На кухне Вики не было, значит, она отдыхает в будуаре, меня ждет. Не станет же Карен при ней ко мне приставать?

Однако, ни в малой гостиной третьего этажа, ни в выделенной мной для девушки комнатке-будуаре, Вики не оказалось. Отыскивая ее взглядом, я отвлеклась. И спохватилась, лишь когда Карен прямым ходом пронес меня в спальню, пользуясь тем, что двери были открыты. Я поспешно завозилась, пытаясь вынудить его меня отпустить, и недовольно укорила:

— Мог бы и в гостиной на диван усадить. Зачем было нести в спальню?

Карен отпустил меня не сразу, успев шагнуть к кровати. В итоге я упала попой на упругую поверхность, с трудом сохранив равновесие, а мужчина склонился надо мной, упираясь руками в края матраса.

— А что в этом плохого? Неужели ты не понимаешь, что мы с тобой не соратники, а более близкие друзья? Мы больше не обязаны соблюдать строгую официальность.

Его лицо было совсем близко, дыхание казалось тяжелым, глаза, ставшие в полумраке комнаты совсем темными, смотрели внимательно. Он за ужином не пил, был совершенно трезвым, но меня это пугало куда сильнее, чем если бы мужчина набрался.

— Ты решил и на постель претендовать по-дружески? Своей мало? — неприветливо возмутилась я, отталкивая навязчивого кавалера.

— Что в этом такого? — отступил тот, принимая шутливо-удивленный вид. Огляделся, оценивая обстановку, и похвалил: — Миленькая спальня, она мне больше моей нравится, очень тут уютно.

Карен шагнул к двери, а я с облегчением выдохнула. Обошлось. Все же он не гад, и проявил деликатность, правильно поняв намек…

Все мое воодушевление мгновенно улетучилось, когда раздался щелчок закрывшегося замка — Карен запер дверь, оставшись в комнате! И верхний свет погасил, включив тусклый ночник.

— Это еще зачем? — возмутилась я, ощущая, как грудь сжимает ощущение липкого страха. Не хотелось даже предполагать, что Карен серьезно настроен на страстную ночь, что это не его игра или какая-то дурацкая провокация.

И потому я неверяще, растерянно смотрела на мужчину, который, отступив от двери, принялся спокойно расстегивать китель.

— Кара, тебе нужна стабильность, сильный покровитель. На Землю для тебя путь закрыт, остается Марс. И ты должна иметь надежную опору и защиту, чтобы хорошо устроиться и жить безбедно здесь и сейчас.

Сняв пиджак, Карен бросил его на стул и принялся стаскивать с себя ботинки.

Разумом я признавала его правоту. Понимала, что если не удастся разоблачить спонсора, то никакого оправдания перед федеральными властями у меня не будет. Меня арестуют и всю жизнь я проведу в тюрьме. Действительно, если остаться и согласиться на предложение Карена, в среде повстанцев можно неплохо устроиться. Навести порядок в рядах мятежников, вывести Сопротивление на достойный уровень…

Я себя остановила. К чему пустые мечты идеалистки? Кара… нет, Карина! — ты выдаешь желаемое за действительное! Тебе какое дело, кто победит? Ты представитель прессы, вынужденно работающий под прикрытием! Нейтральная сторона! Да и мужчины-мятежники никогда не воспримут тебя как полноправного лидера потому что они ничем не отличаются по складу ума от ненавистных ими же федералов-телепатов.

Тем временем Карен успел избавиться и от рубашки. Присев рядом со мной на кровать, одной рукой приобнял за плечи, другой начал расстегивать мою блузку.

— Чем я плох? Я же вижу, что тебе приятно мое внимание. Пусть не любишь, но не отталкиваешь, а этого уже немало. Любовь в нашей ситуации — опасная штука, от нее в итоге остается лишь боль и разочарование. И я лгать не буду, что влюблен в тебя без памяти, но и отрицать, что ты притягиваешь и привлекаешь меня как женщина, тоже не стану. Я хочу тебя, Кара. Поначалу ты не очень меня впечатлила, а сейчас…