Чтение онлайн

Судорожно сглотнув, я поспешно натянула на себя одеяло и невольно вжала голову в плечи, когда неизвестный бесцеремонно швырнул Карена своим сообщникам, а затем сгреб со стула его одежду и бросил вслед.

— Увести, — последовал ожидаемый в этой ситуации приказ, и бойцы выполнили распоряжение.

Сжавшись под одеялом, я лихорадочно пыталась сообразить, что происходит. Единственным возможным объяснением было то, что федералы сумели незаметно проникнуть на территорию Кварцита и принялись освобождать поселение. В пользу этой версии свидетельствовали едва слышные, но все же явственные шум и грохот, доносившиеся с улицы, и видимые через окно световые зарницы в небе, нетипичные для спокойной ночи.

Офицер, который возглавлял арест Карена, показался мне подавляющим, властным, внушающим страх. Высокий, статный, в черно-белой форме, с красивым породистым лицом и надменным, пронизывающим взглядом. Почти минуту он молча меня рассматривал, видимо, решая, как со мной поступить. Все-таки непорядочно женщину хватать и швырять, подобное поведение федералы считали неприемлемым и вольностей себе не позволяли. Пробежал глазами по комнате, отыскивая мою одежду. Увидев ее на полу, поднимать не стал, просто распорядился:

— Одевайся, ждем тебя за дверью.

Развернулся, дав знак остальным бойцам, и они вышли в будуар.

Мой ступор продлился недолго. Я воспользовалась временной передышкой, подскочила и, подхватив нижнее белье, блузку, брюки, спешно натянула на себя. Мелькнула было шальная мысль — выбраться на балкон и сбежать, но, выглянув в окно, я ее отогнала. Во дворе полно военных. Они меня мигом сцапают и лояльного отношения ждать будет бессмысленно. К чему усугублять ситуацию? Это не будет трактоваться как смягчающее обстоятельство. Нелепой попыткой протеста сделаю только хуже самой себе. Хватит с меня побегов.

Наспех прибрав волосы и сунув ноги в ботинки, я осторожно открыла дверь. Офицера в комнате не оказалось, ждали меня только два гвардейца. Под их конвоем я спустилась на первый этаж и вышла на улицу.

Здесь выстрелы и грохот орудий были слышны совсем отчетливо. И судя по спокойным уверенным действиям гвардейцев, которые оцепили дом управляющего, контратака шла успешно. Я сама понимала, что при таком раскладе, в обстановке внезапности, по-другому и быть не могло. Всех застали врасплох.

Долго идти не пришлось — неподалеку ожидал небольшой пескоход, в который, я вынуждена была забраться. Карена, судя по всему, увезли в другом транспортнике, в этом я была единственной пленницей.

Ехали мы, по моим ощущениям, минимум часа три, при том что скорость у пескохода была солидной. Техника была современной и не шла ни в какое сравнение с допотопной развалюхой мятежников.

Гвардейцы — водитель и охрана — расположились в переднем отсеке пескохода — я видела только их фигуры через решетку-перегородку. Могла бы слышать голоса, но ехали все молча. Впрочем, я понимала, что тихо здесь лишь в моем восприятии. Наверняка они болтали, только их беседа была мысленной, как у всех типичных представителей мужчин, имеющих мутацию. Из-за чего, по сути, и разгорелся конфликт между телепатами и повстанцами…

В конце концов, я прекратила на них обращать внимание и ушла в себя, обдумывая ситуацию. Как мне теперь себя вести? Наверное, будет правильным действовать по обстоятельствам и попытаться доказать, что я не предатель Федерации, а действовала в том числе и в интересах телепатов. Из лучших побуждений решилась временно стать мятежницей. Разумеется, это будет не просто, но должны же они в первую очередь меня выслушать и все проверить, прежде чем… Отправить на пару лет в тюрьму? Назначить пожизненное заключение? Расстрелять?

Что именно происходит с плененными мятежниками я не знала. И эта неизвестность пугала больше всего.

Чтобы не изводить себя напрасно, я постаралась успокоиться. Вспомнила о Вике, которая несомненно находится в безопасности. Как же удачно Карен ее отослал домой! К местной жительнице, тем более дочери гвардейца, не будет претензий.

А вот Марк… Что с ним? Если попадется, мужчине несдобровать — всем известна личность адъютанта лидера Сопротивления. И все же, я надеялась, что ему удалось сбежать. Он же выполнял какое-то поручение, а значит, во время захвата мог спрятаться и остаться на свободе. У него сохранилось временное удостоверение беженца и, если никто Марка не выдаст, то ему ничего не грозит. Вдруг сможет затеряться среди мирных жителей или добраться до бывшей базы мятежников и отсидеться там. Мысль эта вызывала грусть и успокаивала одновременно. Я желала ему свободы, и жалела что, возможно, больше никогда его не увижу…

Когда транспортник остановился и дверцы раскрылись, я выпрыгнула на площадку из камня. Ее хорошо освещали фонари, а в кузове было темно, глаза снова не сразу адаптировались и я с трудом сориентировалась. Удалось рассмотреть только стены ближайших зданий, мало чем отличающихся от казарм Кварцита. Да и конвой не дал мне времени как следует осмотреться, сразу повел в раскрытый дверной проем.

Из глубин ведущего вниз коридора повеяло прохладой и сыростью. Подземный каземат оказался длинным туннелем, с двух сторон которого располагались решетки, отгораживающие выходы из камер. На душе и без того было муторно, а теперь и вовсе поднялась волна паники. Я с трудом заставляла себя шагать, приближаясь к месту заточения.

Меня действительно заперли в одной из таких каморок. По вместимости все они были рассчитаны на трех-четырех человек, но у меня соседей не оказалось. Еще одна камера, напротив, была пустой, хотя, судя по звукам, в дальних тоже кто-то находился. Я осмотрела вынужденное жилье — крошечное забранное решеткой окошечко под самым потолком, каменные стены, покрытую пластиком откидную лежанку, невысокую тканевую ширму, за которой скрывался биотуалет.

Пока осваивалась, прошло около получаса.

За это время в коридоре пару раз нарастали шум, шаги, голоса, но сейчас они явно приближались. Я с любопытством подошла к решетке и без труда увидела новых арестантов, которых привели и заперли в камере напротив моей. Узнав форму офицеров из штаба повстанцев, я невольно обрадовалась. Понятно, что особых поводов для радости не было — как-никак их тоже свободы лишили, но на душе становилось легче, ведь в заключении буду не одна.

Присмотрелась внимательнее, желая понять, кого именно привели.

— Кара, ты? — узнал меня один из пленных — тот самый молодой офицер, который отвечал за подготовку двух диверсионных отрядов. — Где де’Лоста? Его захватили?

— Да, — кивнула я. — Его раньше меня увезли.

Его сосед ударил кулаком в стену:

— Довыделывался! Званые ужины, гости… А у нас дела не закончены! Говорил я ему — не дело селиться так далеко от гарнизона.

— Да перестань, ему сейчас не позавидуешь, — осадил его другой. — Что бы изменила его ночевка в казарме? Нас же захватили…