Чтение онлайн

— Я хочу обойтись без посредников. Давай драться с тобой.

— Прекратите немедленно все! — крикнула Баккарин.

— А ну, разговаривайте со мной! — одновременно с ней крикнул Дик, и, поскольку он дернул Нуарэ за рукав, его обращение возымело больший эффект.

— О чем с тобой разговаривать, щенок? — Нуарэ оттолкнул его. — Ты — фоска, да еще и битая к тому же. Ученики моего ученика меня не интересуют.

— Поэтому вы меня дразнили и оскорбляли Баккарин? Вы думали, что я ничего вам не сделаю, да? Что вы можете спокойно трепать тут языком? Пойдите поболтайте им в кошелке госпожи Джеммы, если не хотите отвечать за свои слова. А среди мужчин вам придется за ним последить, или ответить. — Дик схватил со стола бокал и плеснул Нуарэ в лицо. — Помойте свой грязный рот. А уж вызовете ли вы меня после этого — сами решайте.

— Хорошо, — Нуарэ вытер лицо салфеткой. — В ночь Сэцубуна драться нельзя, но этим утром я к твоим услугам. Чтобы ты никуда не делся до утра, я думаю устроить тебя в нашей гостинице.

Нуарэ щелкнул пальцами — и как из под земли появились два боевых морлока.

— Отведите этого попугая вниз. Ройе, ты будешь его секундантом?

— С удовольствием.

— Моим будет Дормье, — Нуарэ вздохнул. — Чем ломать такую идиотскую комедию, лучше бы ты научил своего брата драться.

— Я не хочу, чтобы он испортил руки.

Итак, базарный скандал состоялся — и по его итогам Дик оказался именно там, где нужно — во внутренних помещениях Дома Белой Ветви, в подвальной тюрьме, через две секции от цели.

Свет опять погас. Дик прянул к решетке, держа в руках еще одно мишурное ожерелье. Вцепился в прутья, прижал бусины серебристыми зажимами для волос. Морлоки, конечно, заметили его движение — но остались на месте. Что он мог сделать?

— Простите меня, — сказал он. — Простите, ребята. Я все объясню. Потом. Скоро.

Он закрыл глаза, задержал дыхание — и тут снова включили свет. Дик едва не обжег руки, еле успел их отнять. Серебряные зажимы раскалились мгновенно, пирошнур вспыхнул, юноша прилепил к лицу мембрану и ждал секунды три, пока ослепительно-белый мир по ту сторону век снова станет красновато-желтым.

Раскрыл глаза.

Оба морлока лежали на полу. «Бусины», нанизанные на пирошнур, содержали токсин, который высвобождался при горении. То, что он раскрошил и спустил в канализацию, было штукой гораздо более безобидной — строительный реагент. При контакте с аммиаком он превращал всю наличную жидкость в коллоид, который в течение нескольких минут застывал монолитом. Подобно льду, он расширялся при застывании — и результаты обещали сказаться в самое ближайшее время. Впрочем, Дик не должен был дожидаться этих результатов. Его задача — покинуть тюремную секцию.

Удар ногой по решетке — перекаленный металл прутьев осыпался в месте крепления пирошнура. Дик выбрался наружу.

У морлоков, что стерегли временно заключенных, оружия не было — к чему, они сами оружие ходячее. Но смотритель тюремного блока был вооружен легким плазменником и флордом, которые быстро перешли в собственность юноши. Смотритель не возражал, поскольку тоже успел вдохнуть токсина.

Дик забрал у него и карточку, открывающую двери. Подтащив труп к терминалу управления, просканировал руку и глаз, отменил блокировку, а газовую тревогу не стал отменять. Чем дольше переборки между тюремным и хозяйственным блоками останутся наглухо задраенными, тем больше свободы для маневра.

Токсин — не газ, а пыль, и вскорости уляжется на пол, тюремный блок легко будет обеззаразить. Часть этой отравы осела на одежде Дика, но юноша не спешил избавляться от карнавального костюма. Это нужно будет сделать непременно — но потом, когда позади окажется коридор, соединяющий тюремную секцию и секцию управления энергией.

В этом коридоре находились два коса, которые слушались только членов семьи, начальника службы безопасности, его сына и своих проводников.

Дика провел мимо них Нуарэ-младший, заносчивый парень примерно тех же лет, что и Габо. Он понравился Дику значительно меньше, чем благородные животные.

Они был очень велики, каждый — вдвое больше Динго. Два центнера смерти, упакованной в золотистый мех с коричневыми подпалинами. Пока Дик не увидел, что тюремный блок стерегут морлоки, он думал, что косов будет жальче всего.

Дик прошел по коридору, ведущему к системам жизнеобеспечения, свернул за угол и, перекрестившись, снял с шеи последнее ожерелье — тоже на пирошнуре. Раскусил и разжевал четыре бусины, прилепил образовавшейся массой пирошнур к стене, поставил огонь на широкое рассеивание, зажмурился и выстрелил.

Отдача от направленного взрыва бросила его к противоположной стене. По шнуру побежали два видных даже сквозь веки белых огня. Дик подождал, когда прогремит четвертый взрыв, открыл глаза и пнул ногой выжженную секцию.

Кос прыгнул в пролом почти сразу же. Это дикий зверь удирал бы во все лопатки от пальбы и взрывов — а рефлексы коса приказывали ему бежать туда, где стреляют и взрывают, и атаковать любого, кто посмеет сунуться в запретный сектор. Дику повезло: кос неверно прикинул размеры отверстия и на миг застрял в узком лазе. Еще горячий композит стены обжег ему бока. Зверь заревел, высвобождаясь, но Дик уже перехватил мгновение, которое потерял кос; шагнул вперед и вонзил флорд прямо в пасть животного. Резкая выдача лезвия, «волна» на обратном движении… Из пасти хлынула кровь, зверь вывалился из пролома — и забился в конвульсиях на полу. Корчась, он вдруг выбросил в сторону своего убийцы заднюю лапу — и Дик не успел увернуться. Четыре когтя разорвали ему левую ногу над коленом. Юноша вскрикнул и выстрелил — неприцельно, так же судорожно, как только что рванул его зверь. Зашипела, сгорая, плоть, завоняло еще сильней паленой шерстью, но зверь даже не дернулся — он был уже мертв. Дик сбросил тунику и, смочив ее в своей крови, кинул через пролом.

Косы очень обучаемы. Второй зверь не стал бросаться на врага — он ждал, пока враг сам выберется к нему. Когда из пролома вылетело то, что выглядело как кусок раненого врага и пахло его кровью, зверь впился в это когтями и зубами.

Ткань треснула, во рту и в ноздрях коса поселилась боль, мерзкая на вкус. Кос был устойчив к токсину, да и доза невелика — но боль сбила его с толку на мгновение, в глазах потемнело — и откуда обрушилась новая боль, он так и не увидел…

…Дик перевязал бедро отрезанным куском майки. Рана сильно кровоточила, но на подвижности (присесть, подпрыгнуть из приседа… нормально) это почти не сказывалось. Подошел к последней двери. Приложил свою ладонь к сканеру.

Одно из двух, пояснял ему Ройе, готовя к заданию: или они удалили данные Северина из списка тех, кому разрешен допуск, или нет. Если удалили, то охранники последнего рубежа в сильном изумлении свяжутся с центральным постом, а там какое-то время уйдет на то, чтобы сообразить, кто бы это мог быть и что делать, если это Северин. В общем, если дверь не откроется сразу же — у тебя остается один детонатор и примерно пятьдесят грамм взрывчатки. Конечно, лучше всего было бы потратить их на пульт — но пульт можно разрушить и более примитивным способом.

Ну а если они не удалили Северина из списков… Это, конечно, сугубое головотяпство, но с Нуарэ станется…

Дверь открылась. Не удалили. Дик не удивился, так как был уже знаком с Нуарэ. Резким движением левой руки юноша активировал силовой тэссэн и бросился вперед, держа согнутую левую руку на уровне плеча.

У охранников, они же операторы защитного силового поля, было целых шесть секунд на то, чтобы его убить. Очень странное ощущение, когда пули попадают в тэссэн — словно на щит давит порыв сильного ветра. А когда попадает плазма — горячо и ничего не видно, будто направленным лучом в глаза…