Чтение онлайн

— Сэнтио-сама, — благоговейно прошептал Гедеон. — Я знал, что вы прилетите. Вас послал Бог?

— Заткнись, Гед, — Мальчишка закрыл глаза и поднял лицо к небу. — Просто заткнись.

Прошло какое-то время, Шастар забеспокоился

— Куда они делись?

— Они вернутся. Все будет хорошо, — Констанс сказала это больше для Джека.

— Их уже восемнадцать минут нет, что там могло… Твою мать!

Констанс хотела одернуть его, но сама онемела: скала поднималась в воздух, преобразуясь в корабль. Прекрасную яхту того же класса, что и «Леонид» Ван-Вальденов — но настолько превосходящую «Леонид» по всем статьям, что для этого превосходства даже слов не было.

Корабль показался на считанные мгновения, плавно взмыл — и тут же исчез, на секунду ударной волной разогнав песчаную бурю и чуть не похоронив катер под волной песка. Констанс подбросило на сиденье. Шастар кувыркнулся на пол и снова выругался.

— Ма, что это?

— Это корабль…

Корабль Шмуэля Даллета, ради которого был убит его хозяин…

— Это Дик улетел?

— Да… наверное…

Что он задумал? Что происходит и куда делись эти двое, рыжий гигант Ройе и закованный в броню «бессмертный»? Дик, почему ты нас оставил?

Джек забился в ее руках:

— Нет! Нет! Нет! Нет! Нет!

Вырвался, бросился к выходу, но Шастар успел его перехватить, а Огата — закрыть люк. Джек отчаянно, громко заплакал. Констанс на миг захотелось ударить его — просто за то, что он мог разразиться таким плачем, а она — нет.

Вместо этого она крепко прижала мальчика к себе. Так крепко, что он пискнул:

— Мама, больно!

Констанс чуть ослабила хватку.

— Мастер Огата, как вы полагаете — Моро взял их в плен?

— Я понимаю не больше вашего, но вы меня весьма обяжете, если займете кресло и пристегнетесь вместе с ребенком, а сеу Шастар чертовски обяжет, если возьмет курс на приготовленное для вас убежище.

Констанс выполнила его просьбу.

— Дик нас не бросил, — прошептал Джек ей в ухо.

— Конечно, — она вытерла потный лобик сына рукавом. — Послушайте, мастер Огата, а что будет теперь с поместьем Моро? Со всеми его гемами, с этим несчастным — Монтегом?

— Я займусь этим, как только мы переправим вас в безопасное место.

— Вы — синоби.

— Да. Извините, сейчас у меня на руках несколько паникующих Бессмертных, которые только что потеряли полковника. Я должен хоть что-то им сказать.

Огата исчез в кабине вместе с Шастаром. В кузове осталась незнакомая девушка. Ее темные глаза глядели с пониманием и сочувствием, но что-то в ней настораживало. Кто она? Почему хвостиком ходила за Диком? И как ее пустили в то, что, по всей видимости, было операцией синоби?

— Как вас зовут? — спросила Констанс. — Вы тоже из ордена плаща и кинжала?

Девушка широко улыбнулась, на щеках заиграли ямочки, и Констанс поняла, в чем дело: она была похожа на Бет. Отдаленно, но все-таки — тот же тип лица и то же телосложение.

— Алешандра. Можно просто Шана. Да, я тоже синоби.

Катер, чуть качнувшись, снялся с места. Джек немного успокоился и плакал беззвучно.

— Похоже, все, кроме нас, заняты делом. Может, воспользуемся, паузой и вы объясните мне, что происходит?

— Честное слово, я понимаю не больше вашего. План был такой: мы берем поместье, освобождаем вас и передаем в руки Кордо. Но Лесан откуда-то узнал, что мы намерены сегодня его повязать и все пошло кувырком. Бабушка вам расскажет больше.

— Бабушка?

Девица взъерошила курчавую челку.

— Ну, на самом-то деле она мне прабабушка. Но каждый раз «пракать» неудобно.

Имей Дик хоть малейшее желание обдумать, что чувствует, он различил бы множество оттенков.

Нечто болезненное и перехватывающее горло, направленное одновременно на мертвого пса и мертвого человека, усиленное бесконечным сожалением, что так нелепо все вышло и упирающееся в гранитный обелиск на могиле бесчисленных «если бы…».

Нечто душное и гнетущее при виде офицера-туртана. Картагосца. Вавилонянина. Одного из тех, кто своим и молчанием и бездействием довел до всего этого.

Нечто кипящее, огнедышащее, раскаленное — при мысли о тех, кто не молчал и не бездействовал, а с полным осознанием своего права истязал Рэя.

Нечто зудящее, мучительно раздражающее — при мысли об этой бестолочи Гедеоне, при виде его обожающих желтых глаз.

Нечто корявое, когтистое, впивающееся в желудок — при мысли о самом Рэе, который не придумал ничего умнее, чем нарезаться на рифы в виду берега.

Нечто холодное, пустое, вымораживающее — направленное в далекие и пристальные небеса.

И нечто мертвящее, сухое, забивающее рот и глаза — направленное на себя самого.

Но желания перебирать и различать оттенки у него не было. Было имя.

Ненависть.

Здорово, подумал он, блеск, просто лучше не бывает: нужно встать и действовать, а я ненавижу весь мир, себя и Бога.

Начнем с самого простого: встать. Встать!

Дик поднялся с колен. Выпрямился. Сдвинул визор на глаза. Половина второго третьей смены.

— Вы двое, — показал он на конвоиров. — Отнесите тела в медблок, в морг. Гед, это майор Гиллерт Шэн? Что он здесь делает?

— Так точно, сэнтио-сама. Он… шел в гараж. Рэй-сама приказал ему покинуть базу.

— Отменяется. Мастер Шэн, ведите меня к командному блоку.

Шэн тоже выпрямился и задрал подбородок. Он был примерно одного роста с Диком, и доминировать ему было трудно.

— А за каким демоном рогатым я должен вас слушаться?

— Потому что иначе я вас убью, — спокойно сказал Дик. Для верности одну руку положил на кобуру, а другой поднял визор и посмотрел Шэну прямо в глаза.

Шэн понял, что дело пахнет окалиной. Глаза у мальчика синие, пустые, выгоревшие. Как на вторые-третьи сутки непрерывного боя. Хороший мальчик. Нажмет на спуск, переступит через труп и дальше пойдет. Дела у него. Слово Божие нести огнем и мечом.