Чтение онлайн

Нам уже известны обстоятельства вокняжения Олега в Киеве. Он пришел туда как завоеватель, убивший местных правителей и захвативший их власть. В результате завоевания киевляне, как и все, вероятно, поляне, были обложены данью в пользу словен и союзных им северных племен. Тем самым Олег нанес полянам страшный удар, поскольку данничество считалось в те времена постыдным и недостойным сильного и свободного народа.: #c3_77 Эти действия князя должны были оставить неприятный след в памяти полянской общины, что и запечатлело в иносказательной фольклорной форме предание о его смерти, возникшее, как показал А. А. Шахматов, в Южной Руси, т. е. там, где жили «обиженные» Олегом племена.: #c3_78

Надо сказать, что летописный материал об Олеге не однозначен. Кроме южной легенды, содержащей элементы отрицательного отношения к нему, в летописи представлена всенародная скорбь по случаю княжеской кончины: «И плакашася людие вси плачем великим, и несоша и погребоша его на горе, еже глаголеться Щековица; есть же могила его и до сего дни, словеть могыла Ольгова».: #c3_79 Однако это не единственная могила Олега. Кроме Киева, могилы князя показывали в Ладоге и в других местах Новгородской земли.: #c3_80 Нас может озадачить такое множество могил Олега. Чтобы понять это странное для современного человека явление, нужно вспомнить о прозвании Олега Вещим, что говорило о его сверхъестественной силе и знаниях.: #c3_81 Именно поэтому он пользовался, по словам Х. Ловмяньского, «необычайной симпатией и почетом в языческие времена».: #c3_82 Захоронение подобных правителей было довольно своеобразным, о чем свидетельствуют сравнительно-исторические данные. «Сага об Инглингах» рассказывает о конунге Хальвдане Черном, снискавшем всеобщую любовь у людей. И вот когда «стало известно, что он умер и тело его привезено в Хрингарики, где его собирались похоронить, туда приехали знатные из Раумарики, Вестфольда и Хейдмерка и просили, чтобы им дали похоронить тело в своем фюльке. Они считали, что это обеспечило бы им урожайные годы. Помирились на том, что тело было разделено на четыре части и голову погребли в кургане у камня в Хрингарики, а другие части каждый увез к себе, и они были погребены в курганах, которые назывались курганами Хальвдана».: #c3_83 А. Я. Гуревич, комментируя этот рассказ о погребении Хальвдана Черного, со ссылкой на исследователей замечает: «В действительности Хальвдан был погребен в кургане близ Стейна (в Хрингарики), а в других областях в память о нем были насыпаны курганы».: #c3_84 Могилы Олега Вещего демонстрируют, вероятно, аналогичный случай.: #c3_85 Насыпанные в честь умершего князя курганы указывают на существование в языческие времена его культа.: #c3_86 Почитание Олега в словенской земле было бы невозможно, если бы местное население ассоциировало с ним насилие, подчинение Киеву, установление даннической зависимости. Репутация Олега у словен была совсем иная. Поэтому они и воздвигали в память о нем курганы, служившие местом поклонения и молений.: #c3_87

С именем Олега новгородские словене связывали воспоминание о победе над Киевом. Б. Д. Греков с полным основанием писал о том, что «именно Новгород сумел накопить достаточно сил, чтобы совершить большой поход на юг и занять Киев».: #c3_88 Признание этого факта делает несостоятельным утверждение ученых о зависимости словен от Киева, возникшей вследствие вокняжения в нем Олега.

Территориальные пределы власти Олега в качестве киевского князя очерчены летописью: «И бе обладая Олег поляны, и деревляны, и северяны, и радимичи…».: #c3_89 Словене и даже смоленские кривичи оказались вне обозначенного ареала. И тем не менее В. В. Седов уверенно вводит Смоленскую землю в состав Древнерусского государства уже с X в.: #c3_90 О прочном «данническом контакте», который «наладился» у Киева со Смоленском еще со времен Олега, говорит Л. В. Алексеева.: #c3_91 Осторожнее рассуждал А. Н. Насонов, хотя и он полагал, что «Смоленск должен был признать господство киевского князя» в конце IX в. Но как это произошло, он в точности не знал. «В Смоленске южнорусские князья в X в. не стремились, по-видимому, создать своей базы, подобно тому как они стремились к этому в Новгороде или близ Новгорода». Возможно, киевские князья «посылали в Смоленск своих „мужей”, но ни о каких „мужах”, посаженных в Смоленске Игорем, летописец первоначально не говорил, судя по тексту Новгородской I-й летописи».: #c3_92 А. Н. Насонов вынужден «констатировать отсутствие известий о Смоленске в киевских летописях до второй половины XI в.: Древнейший киевский свод носил местный, южнорусский характер».: #c3_93 О чем это свидетельствует? Конечно же, о малой заинтересованности киевской общины жизнью смоленских кривичей, об иллюзорности «прочного даннического контакта» Киева со Смоленском, о чем без тени сомнений пишет Л. В. Алексеев.: #c3_94

Пользуясь летописными сведениями о событиях на Руси конца IX — начала X в., нельзя ни на минуту забывать, что политическая обстановка и круг доступных летописцам XI в. наблюдений определяли суть рассказа о распространении власти киевского князя на север. Осмысливая известные им факты о давно минувших временах, летописцы находились под впечатлением современных им отношений.: #c3_95 Эти соображения А. Н. Насонова имеют важное методическое значение. Необходимо прислушаться и к предостережениям В. А. Пархоменко, по словам которого, в начале XII в. автор Повести временных лет, «узнав из обнаруженного тогда Олегова договора с Византией, что Олег был некогда „русским князем”, сообразно представлениям той эпохи, признал его за Киевского князя и, за неимением о нем точных данных и ввиду наличности славного, но неясного предания о нем, возвел его в совершителя того объединения восточнославянских племен в единую Русь, о котором он сам мечтал в соответствии с распространившимися тогда на Руси идеями».: #c3_96

Все сказанное выше позволяет скептически оценить популярные в историографии представления о произошедшем якобы объединении Киева и Новгорода в результате перемещения Олега с берегов Волхова на берега Днепра. Это объединение, по общепринятому мнению, знаменовало рождение Древнерусского государства с центром в Киеве. «Под Древнерусским государством, — писал Б. Д. Греков, — мы понимаем то большое раннефеодальное государство, которое возникло в результате объединения Новгородской Руси с Киевской Русью».: #c3_97 В приподнятом тоне об этом «объединении» говорит П. П. Толочко: «Особой вехой в жизни Киева является 882 г. На киевском столе произошла смена династий. Власть захватил новгородский князь Олег (882–912 гг.), при котором объединились Южная и Северная Русь. Киев стал столицей огромной державы. Успех объединения восточнославянских земель в единое государство нередко связывают с удачной политикой Олега. На самом деле оно было обусловлено всем ходом истории; в его основе лежали факторы экономического, политического и культурного развития восточного славянства».: #c3_98

Идея объединения Южной и Северной Руси кажется сейчас настолько очевидной, что проникла в учебники. В одном из них, недавно изданном и предназначенном для высшей школы, читаем: «Объединение под властью одного князя Киева и Новгорода, важнейших центров двух основных ветвей восточного славянства, было важнейшим этапом развития древнерусской государственности. Если до взятия Киева Олегом можно говорить о существовании на Руси государственности и государства, то с этого момента мы вправе уже говорить о существовании Древнерусского государства».: #c3_99

Как ни жаль расставаться с мыслью о Древнерусском государстве, объединявшем в конце IX в. Северную и Южную Русь, все-таки придется это сделать, чтобы выйти, наконец, из состояния возвышающего нас обмана и вернуться к реальной истории. В лучшем случае здесь можно вести речь об установлении союзнических отношений между северными племенами во главе со словенами и Русской землей, возглавляемой полянами, причем о таких союзнических отношениях, которые строились на принципах равенства, а не зависимости от Киева.: #c3_100 Дань, уплачиваемая словенами Киеву по Олегову велению, — ученый миф, культивируемый десятки, даже. сотни лет, но исчезающий при соприкосновении с внимательным и непредвзятым исследованием летописных текстов.

В конце IX в. Киев еще не имел достаточно сил для установления и удержания господства под Новгородом. Само образование Русской земли со столицей в Киеве, завершилось, как показал А. Н. Насонов, незадолго до княжения Олега.: #c3_101 Поэтому первоочередной задачей киевских правителей в рассматриваемое время являлось подчинение соседних восточнославянских племен. Задача эта была не из простых. Достаточно вспомнить упорное сопротивление древлян, не желавших повиноваться Киеву, чтобы убедиться в том. Однако Киев все-же «примучил» близживущие племена и протянул щупальцы к Новгороду. Первые признаки зависимости Новгорода от Киева проступают где-то в середине X в. Один из них проявился в сфере религиозной.

Киевская знать для поддержания власти над покоренными и покоряемыми племенами прибегала не только к военным, но и к идеологическим средствам. Предпринимается, в частности, попытка превратить Киев в религиозный центр восточного славянства. С этой целью языческое капище с изваянием Перуна, располагавшееся первоначально в черте древнейших городских укреплений, выносится на новое место, доступное всем, прибывающим в центр Русской земли.: #c3_102 Если раньше бог словен Волос выступал на равных с богом полян Перуном, то теперь картина меняется. К походу Игоря на Византию были привлечены словене и кривичи. Но в тексте присяги нового договора назван лишь Перун, а Волос не упомянут.: #c3_103 Обращает внимание и порядок перечисления племен, участвующих в походе 944 г. В летописной статье, повествующей о воинах Олега, словене фигурируют на втором после варягов месте, тогда как поляне значатся примерно в середине списка, а в рассказе о движении Игорева войска поляне поставлены впереди словен вслед за варягами и русью.: #c3_104 Именно к данному случаю подошли бы слова Д. С. Лихачева о «невидном положении» словен в войске Игоря, в то время как в войске Олега ситуация, насколько мы знаем, была иной.

Признаком зависимости Новгорода от Киева надо считать и правление в нем Святослава, о чем сообщает Константин Багрянородный, рассказывая о моноксилах, приходящих в Константинополь из «Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии».: #c3_105 Х. Ловмяньский, обратив внимание на то, что император говорит о пребывании Святослава в Новгороде в прошедшем времени, высказал предположение, согласно которому К. Багрянородный узнал об этом факте «при заключении договора 944 г., а в момент написания труда не был уверен, действительно ли Святослав еще правит в Новгороде».: #c3_106

Святослав «бе детеск». Поэтому княжение его в Новгороде было номинальным. Есть предположение, что за него правил кормилец Асмуд.: #c3_107 Впрочем, оно основано только на том, что у Святослава, по свидетельству летописца, был кормилец по имени Асмуд. С большим основанием мы можем говорить о том, почему младенец Святослав, а никто другой оказался на княжении в Новгороде. Сам факт княжения в Новгороде сына киевского князя выдает большую заинтересованность Киева в северо-западном регионе Восточной Европы, стремление его правителей стать тут «прочной ногой». Посылая Святослава к новгородским словенам, Игорь старался крепче привязать их к себе. Но в чем причина отправки именно малолетнего княжича к новгородцам? Ведь проще, казалось бы, направить туда какого-нибудь «мужа» в качестве посадника. Видимо, то была уступка требованию новгородцев дать им князя, а не простого смертного. Наличие собственного князя, хотя и пришлого, больше устраивало Новгород, поскольку в некотором роде уравнивало его с Киевом, а также открывало возможность использования новгородцами княжеской власти в своих сепаратистских устремлениях. Вместе с тем нельзя забывать о сакральных мотивах, побуждавших новгородцев настаивать на приезде из Киева правителя княжеского достоинства. На князе лежала обязанность исполнения определенных жреческих функций, и без него нормальное отправление языческого культа было невозможно. Словом, с точки зрения религиозной, местное общество нуждалось в князе. И еще один важный момент: на князя новгородцы, подобно другим древним народам, смотрели как на существо высшего порядка, наделенное сверхъестественными способностями, присутствие которого благотворно отражалось на жизни людей. Еще С. М. Соловьев по поводу просьбы новгородцев дать им князя, обращенной к Святославу, замечал: «Мы знаем религиозное уважение, которое питали Северные народы к князьям, как потомкам богов, одаренным вследствие того особенным счастием на войне».: #c3_108