Чтение онлайн

Итак, говоря о социальной сути вечевых обвинений, обращенных к Всеволоду Мстиславичу, надо подчеркнуть, что все они вращаются вокруг качеств князя как правителя и общественного лидера, призванного обеспечить благоденствие местной общины, но в данном случае оказавшегося в этом отношении несостоятельным. Здесь мы наблюдаем политический конфликт между князем и управляемой им общиной. Имеющиеся в распоряжении исследователя сведения не дают права выводить этот конфликт из классовых противоречий, поскольку он происходил не между классами феодалов и феодальнозависимых, а среди различных групп свободного населения, неоднородных к тому же по социальному составу: бояре и простые люди, как показывает В. Л. Янин, объединялись в них.: #c5_82 Но при этом нельзя забывать, что в новгородском обществе шел процесс образования классов, вследствие чего социально-политическая борьба, потрясавшая Новгород, включала моменты классовой борьбы, хотя выявить их по состоянию источников не представляется возможным, и мы заключаем о них, исходя лишь из общих соображений логического свойства. Необходимо учитывать и внешнеполитический аспект раздора новгородцев с Всеволодом, который тяготел к киевскому князю, поддерживая основательна подорванную, но еще не упраздненную окончательно власть Киева над Новгородом.

Общественные коллизии 1136 г. — довольно сложное историческое явление, сочетающее внутриполитическую и внешнеполитическую борьбу с элементами социальной и классовой борьбы. Все это позволяет рассматривать события в 1136 г. в Новгороде как выражение предклассовой борьбы в новгородском обществе, вставшем на путь феодализации.

Вече новгородское 1136 г., лишившее власти князя Всеволода, именовалось в свое время Б. Д. Грековым революцией. Позднее за ним закрепился термин «восстание». По нашему разумению, события 1136 г. в Новгороде следует называть «восстанием» с большими оговорками. Они развивались не столь внезапно и стремительно, как это бывает при восстании. Новгородцы, по сообщению летописца, «призваша» псковичей и ладожан к себе на вече. Для поездки послов и прибытия приглашенных в Новгород нужен был не один день. Псковичи и ладожане приехали на вече, надо думать, не одновременно. Само вече не являлось тайным и проводилось легально. Приготовление веча не могло укрыться от Всеволода, который, судя по всему, ждал исхода событий, надеясь на благоприятный их поворот. У князя были основания надеяться на лучшее, поскольку часть бояр поддерживала его, да и на вече, похоже, единства не было, о чем говорит последующее бегство к изгнанному князю ряда «мужей новгородских», а также благожелательный прием, оказанный вскоре Всеволоду псковичами, приютившими изгнанника в своем городе.: #c5_83 Отсюда ясно, что, применяя термин «восстание» к событиям 1136 г., мы несколько преувеличиваем степень остроты произошедшего. Не лучше ли в данном случае употреблять понятия «выступление», «движение»?

Выпроводив князя Всеволода, новгородцы «прияша» малолетнего сына его Владимира. Б. Д. Греков полагал, что Владимира «приняли едва ли не в качестве заложника, пока „ин князь” не придет».: #c5_84 Если Б. Д. Греков говорил о заложничестве младенца-князя с оттенком предположительности, то Л. В. Черепнин высказывался об этом с уверенностью. Он писал: «Через два месяца (после ареста. — И.Ф.) Всеволод Мстиславич был выпущен из города, а его сын Владимир оставлен в качестве заложника, „донеле же ин князь будеть”».: #c5_85 С мнением Б. Д. Грекова и Л. В. Черепнииа согласиться трудно. Дело в том, что летописная фраза «донележе ин князь приде» относится не к Владимиру, а к Всеволоду: «Не пустиша его (Всеволода. — И.Ф.), донележе ин князь приде».: #c5_86 Иначе, чем Б. Д. Греков и Л. В. Черепнин, объяснял кратковременное княжение Владимира в Новгороде В. Л. Янин. Оно, по словам ученого, свидетельствовало об «отсутствии единодушия в среде новгородского боярства, часть которого продолжает поддерживать изгнанного князя уже в лице его наследника».: #c5_87 Это объяснение можно было бы принять, если бы не одно важное обстоятельство: на вече возобладали противники, а не сторонники князя Всеволода. Поэтому вокняжение Владимира, осуществленное по приговору тех же людей, которые выставили Всеволода из Новгорода, вряд ли означало поддержку изгнанного князя в лице его наследника. Видимо, причина эфемерного княжения Владимира кроется в другом. И тут вспоминаются языческие представления, по которым вождь-правитель обладал магическими и сверхъестественными способностями, выступая посредником между богами и управляемыми им людьми.: #c5_88 Остаться без князя, по верованиям древних, значило подвергнуть риску благополучие общины. Поэтому новгородские летописцы старательно фиксировали случаи, когда в Новгороде наступало бескняжье.: #c5_89 Новгородцы, приняв Владимира вместо изгнанного Всеволода, отдали дань языческим воззрениям на князя как покровителя, оберегающего людей от возможных бедствий. В обстановке неурожаев, войн и потрясений, пережитых новгородцами на протяжении предшествующего 1136 году десятилетия, языческие настроения, несомненно, усилились, что и определило вечевое решение принять на княжеский стол Владимира, чтобы не оставить волость без князя и сохранить ее от бед. Если смысл вокняжения Владимира понят нами правильно, то новгородцы, сведя Всеволода с княжеского стола, действовали не против князя вообще, а против конкретного князя, нежеланного местному обществу. Следовательно, борьба со Всеволодом была борьбой с отдельным лицом, а не институтом, и называть ее антикняжеской едва ли целесообразно.

15 июля 1136 г. Всеволода выпроводили из Новгорода, и он ушел на юг, где киевский князь Ярополк дал ему в держание Вышгород. В марте 1137 г. к нему «бежа» посадник новгородский Константин «и инех добрых мужь неколико».: #c5_90 В том же 1137 г. «приде князь Мьстиславиць Всеволод Пльскову, хотя сести опять на столе свосмь Новегороде, позван отаи новгородьскыми и пльсковьскыми мужи, приятели его».: #c5_91 Известие о появлении Всеволода во Пскове вызвало волнение в Новгороде. Новгородцы, очевидно, снова сошлись на вече. Приверженцы Всеволода и на сей раз оказались в меньшинстве: «Не въсхотеша людье Всеволода». Часть «приятелей» князя «побегоша» к нему во Псков. Тогда новгородцы «възяша на разграбление домы их, Къснятин, Нежатин и инех много, и еще же ищюще то, кто Всеволоду приятель бояр, тъ имаша на них не с полуторы тысяце гривен, и даша купцем крутитися на воину».: #c5_92 Разграбление домов новгородских бояр, о котором сообщает летописец, было своеобразной конфискацией боярского имущества, осуществленного организованно в пользу новгородцев. Что касается полутора тысяч гривен, взятых в виде штрафа с бояр, приверженных к Всеволоду, то эти огромные средства пошли на общественные нужды — военную экипировку купцов. Следует заметить, что новгородцы, как замечает летописец, штрафовали и невиновных: «нъ сягоша невиноватых».: #c5_93 Поступиться своими богатствами пришлось, следовательно, широкому кругу новгородского боярства. Грабеж имущества у одних бояр, изъятие денег у других мы рассматриваем как пример перераспределения богатств на коллективных началах. Это был способ противодействия сосредоточению богатства в частных руках, сопротивления общинных традиций индивидуальному накоплению сокровищ, что вполне укладывается в рамки общих закономерностей «переходной эпохи, когда развивающаяся частная собственность еще сосуществует и переплетается с отношениями коллективизма в распределении».: #c5_94

Огромная рать, собранная в Новгороде князем Святославом Ольговичем, «идоша на Пльсков прогонить Всеволода». Псковичи же «не покоришася» новгородцам и не «выгнаша князя от себе, нъ бяхуть ся устерегли, засекли осекы все». Новгородское воинство отступило. Тогда-то и «преставися князь Всеволод Мъстиславич Пльскове». Но псковичи даже после смерти Всеволода не подчинились Новгороду, посадив у себя на княжение брата покойного князя, Святополка.: #c5_95 Поведение псковичей указывает на стремление Пскова отделиться от Новгорода, образовав самостоятельную волость — город-государство.: #c5_96 Здесь проявился симптом процесса дробления, разложения города-государства, каким был Новгород, на новые, более мелкие государственные образования, наблюдаемого и в других землях-волостях.: #c5_97 Вместе с тем тенденция к выделению Пскова из новгородской волости свидетельствует о завершении становления самого Новгорода как города-государства.

Изгнание в 1136 г. новгородцами Всеволода ликвидировало в основном остатки власти Киева над Новгородом, вызвав некоторые важные изменения в отношениях князя с новгородской общиной. Перестав быть креатурой киевских правителей, новгородский князь становится местной властью, зависимой от веча. Отпадает необходимость «вскармливания» и пожизненного правления князей в Новгороде, что привело к более частой их смене в новгородской волости. Но это не означает падения роли княжеской власти в новгородском обществе. Наоборот, статус князя: #c5_98 как одного из представителей высшей власти приобретает еще большую устойчивость, о чем судим, исходя из сфрагистнческих данных. Речь идет о вислых печатях, бывших на Руси атрибутом власти и выражением государственной юрисдикции.: #c5_99 Изучение актовых печатей новгородского происхождения демонстрирует массовое распространение печатей княжеской принадлежности с 30-х годов XII столетия: «В период с 1136 г. до конца первой четверти XIII в. в Новгороде примерно 400 печатям княжеского круга противостоит 14 епископских булл и около десятка проблематичных посадничьих печатей».: #c5_100 Создается в некотором роде парадоксальная, по мнению В. Л. Янина, ситуация: «Казалось бы, успешное восстание 1136 г., приведшее к торжеству антикняжеской коалиции, должно было отменить княжескую печать и привести к максимальному развитию буллы республиканской власти. Но в действительности наблюдается как раз противоположное явление. Посадничья булла после 1136 г. становится почти неупотребительной… Напротив, княжеская булла с этого момента получает широчайшее развитие, оттесняя на задний план другие категории печатей».: #c5_101 В. Л. Янин объясняет это несколько странное явление тем, что «печать в Новгороде, бывшая прежде одной из регалий высшей власти, превратилась в средство контроля, в средство ограничения княжеского самовластия республиканскими боярскими органами».: #c5_102

По нашему убеждению, князь в Новгороде до памятных происшествий 1136–1137 гг. противостоял республиканским органам лишь в той мере, в какой сохранял зависимость от Киева, и настолько, насколько являлся ставленником киевского князя. Во всем остальном он был составным звеном республиканского административного аппарата. Утратив полностью качества наместника, новгородский князь стал олицетворением республиканского органа власти, что и вызвало его известное возвышение, засвидетельствованное данными сфрагистики.

Таким образом, мы приходим к выводу, прямо противоположному тому, который принят в современной исторической литературе: после 1136–1137 гг. положение княжеской власти в Новгороде упрочилось, а роль князя возросла.

Помимо названных перемен в отношениях князя с новгородцами, события 1136–1137 гг. привели к новой расстановке социальных сил в Новгороде, обусловившей изменения в характере социальной борьбы. Если прежде сопротивление Киеву сплачивало новгородское общество, сглаживая внутренние противоречия, порождаемые имущественной и социальной дифференциацией, то теперь со времени ликвидации подчинения Новгорода киевским правителям, эти противоречия получили выход и центр тяжести начал смещаться с внешнеполитической борьбы на внутрисоциальную. Однако данный процесс не был ровным или неизменно возрастающим, ибо вскоре на вольность новгородцев в князьях стали покушаться властители Ростово-Суздальской земли — грозной соперницы Новгорода. Опасность, исходившая от них, заставляла новгородцев забывать о своих раздорах и выступать единой массой, чтобы отбиваться от притязаний воинственных соседей.

Очерк шестой

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ БОРЬБА В НОВГОРОДЕ ПОСЛЕ СОБЫТИЙ 1136 г.

Являясь важной вехой в социально-политической истории Новгорода, события 1136 г. открывают новый этап развития общественных коллизий в волховской столице. Известная сплоченность новгородского общества, обусловленная борьбой за независимость от Киева, ослабевает по мере того, как новгородцы приобретают вожделенную «свободу в князьях». Новгородская община теперь все чаще подвержена внутреннему соперничеству, а нередко и вражде, особенно среди боярства. Столкновение бояр из-за престижных и доходных мест в управлении Новгородом проходили при деятельном участии народных масс, решающих в конечном счете исход этих столкновений. Внешне боярские свары порою вращались вокруг вопроса о том, кому из князей править в Новгородской земле. Это обстоятельство уже давно обратило на себя внимание историков. Замечено было также и воздействие межкняжеских отношений на политическую жизнь новгородского общества. Правда, исследователи поразному определяли степень влияния этих отношений на глубину и существо социально-политических конфликтов в Новгороде.

Согласно С. М. Соловьеву, «граждане» Новгорода распадались на «приверженцев» того или иного князя,: #c6_1 на враждующие «стороны», поддерживающие тех или иных князей.: #c6_2 При этом историк пользовался и термином «партия».: #c6_3 Перемены на княжеском столе сопровождались волнениями «внутренними», «народными».: #c6_4 Эти волнения были своеобразным преломлением межкняжеских отношений на Руси и поэтому в большей мере зависели от княжеских распрей, чем от местных противоречий Усобицы князей отзывались непосредственным образом мятежами в Новгороде.: #c6_5

Вынужденное участие новгородцев в междоусобиях князей отмечал И. Д. Беляев. Подобно С. М. Соловьеву, он придавал существенное значение правлению Всеволода. Именно «бурное княжение Всеволода Мстиславича, продолжавшееся чуть не двадцать лет и разделившее новгородцев на партии — княжескую и народную, имело большое влияние на последующую судьбу Новгорода. С того времени Новгород много потерял своей прежней крепости и общественного единодушия».: #c6_6 Но в отличие от С. М. Соловьева, автор «Рассказов из русской истории» старался найти внутренние причины, побуждавшие новгородцев соединяться в партии. Вполне земные и прозаические интересы способствовали образованию партии «богачей и сильных землевладельцев, которые находили для себя выгоднее подчиняться князю, чем зависеть от народного веча, и стали продавать независимость Новгорода князьями».: #c6_7. Это и была «княжеская» партия, готовая всегда «продавать права народа любому князю» в обмен на всякого рода выгоды. Ей противостояла «народная» партия, стоявшая на защите прав новгородских, ограждающих «самостоятельность и независимость отечества».: #c6_8 Княжескую партию И. Д. Беляев именует суздальской.: #c6_9