Чтение онлайн

– А на хрена тебе они?.. Я этим не загонялся, – признался тот. – Солнце, звезды, луна над нами светят и ладно. А где это на шарике, пес его знает. Все равно воздухом свободы пока не дадут подышать. Скажу точно: мы на острове, и свалить отсюда невозможно. Если ты, как его, не Ихтиандр – человек-амфибия. Смотрел такой фильм?

– Смотрел, – кивнул Рождественский и глянул в свою тарелку риса, в которой темнели подозрительные «изюмины».

– Нам бы, нам бы, нам бы всем на дно… Там бы, там бы, там бы пить вино, – пропел Дмитрий. – С детства запомнил. А ты выпить не хочешь? Мне здесь недавно пообещали ром в ананасе передать. Устроим пир горой.

– Выпить можно, – согласился Виталий. – С такой едой продезинфицировать желудок не мешало бы. И все-таки интересно, где мы находимся. В каком море-океане.

– Сегодня голландец Ван дер Вендель пойдет исповедоваться к пастырю, я попрошу, чтобы все разузнал, раз тебе так неймется. Священник же должен знать, где находится его церковь.

– Не церковь, а костел. А вообще-то здесь только часовня, – поправил Рождественский. Он наковырял на ложку чистые рисинки, слизал их. – Дмитрий, вечером я тебе вручу маляву, которую нужно обязательно передать на волю.

– Добро, сделаем, – кивнул Харлампиев.

Во время обязательной работы он, как и обещал, пересекся с Мартиным Ван дер Венделем – голландцем с Явы, попавшимся за контрабанду крупной партии поддельных айфонов.

После ужина Харлампиев подвел Ван дер Венделя к Рождественскому.

– Давай рассказывай, – Дмитрий похлопал голландца по плечу.

– Сам пастырь живет на острове Палаван в городе Пуэрто-Принцесса. И приплывает к нам на моторной лодке. Тюрьма находится на безымянном островке в море Сулу. Расположен остров где-то напротив северной оконечности острова Флет.

– Отлично. – Рождественский отошел в сторону, быстро записал данные в своем послании.

Затем снова подошел к Дмитрию и Ван дер Венделю. Они уже вскрыли ананас и достали из него пол-литровую бутылку рома.

– Будешь? – Дмитрий показал на ром.

– Я же говорил, что не откажусь. Только вначале дело. Вот это надо передать на волю. – Виталий вложил в руку Дмитрию сложенный треугольником лист бумаги, вроде письма с передовой. – Там есть адрес.

– Хорошо. – Харлампиев взял конверт, скрутил тонкой трубочкой, положил в карман робы. – Давай, Мартин, тяни первым. – Дмитрий передал бутылку рома голландцу.

Тот глотнул, у него чуть глаза на лоб не вылезли.

– Что, крепкий? – ухмыльнулся Харлампиев. – Значит, то, что надо!

Ван дер Вендель только головой замотал.

– Теперь, Карл, твоя очередь. – Дмитрий взял бутылку у Мартина и передал Виталию.

Рождественский сделал большой глоток. Ром отчаянно отдавал самогонкой. Жидкость казалась горячей – обжигала нутро. Хотя через минуту приятная теплота разлилась по жилам.

Приложился к бутылке и Дмитрий.

– Хорошо, бляха, хорошо… – растягивая слова, произнес он. – Если бы не бетонные балки, не чертовы танцы-шманцы и не понты «хозяина», то можно прикинуть, как будто на курорте.

Бутылку пустили по второму кругу.

– Знаешь, Карл, что я подумал. Мой канал связи для твоей малявы не годится. Я через него ром, сигареты, чай получаю, письма маме, братанам отсылаю. Солдатня, знаю точно, пасет их и сдает американцам. Так что они в курсах моих семейных дел.

– То, что там у меня написано, прочитать сможет только тот, кому это написано, – тихо сказал Рождественский.

– Все непонятное они не пропускают, – отрезал Дмитрий.

Его уже тоже «повело».

– Значит, так, Мартин, слушай сюда, – путаясь в английских словах, сказал Харлампиев. – Когда приедет пастырь, ты, как человек набожный, вызовешься убираться в часовне. Встретишься с ним и поговоришь по душам. Пускай эту маляву передаст точно тому, как в ней написано. Я думаю, пастырь свой человек, не выдаст.

– Да, он святой человек, – нетрезвым голосом пробормотал голландец.

– Я смотрю, ты, Мартин, уже совсем пьяный. Может, больше не будешь пить?

– Буду, – упрямо сказал Ван дер Вендель.

– Ладно, добиваем пузырь, – согласился Харлампиев. – За удачу!

Они еще раз пустили ром по кругу.

Над джунглями, что окружали частное летное поле, небо окрасилось красным цветом. На востоке поднималось солнце. Российские десантники стояли над обрывом плато спиной к утренней заре, смотрели вниз – на синюю гладь океана. Этим днем Джефферсон запланировал для них учебные полеты на планере. Над обрывом была установлена механическая катапульта, которая запускала безмоторный летательный аппарат в воздушное пространство над акваторией бухты. Для учебы лучше и не придумаешь. Аварийно приводниться все-таки безопаснее, чем упасть на землю. Тем более современная конструкция планеров, которые использовались в аэроклубе Джефферсона, позволяла аппаратам держаться на воде, превращаясь в случае чего в подобие лодки с крыльями. В принципе крылья с помощью несложных манипуляций можно было сложить, и получалось неплохое плавсредство. Кроме того, на берегу выгодно использовать бриз. Как известно, этот ветер днем дует в сторону моря, а ночью – в сторону берега. Утром или вечером, когда бриз несильный, набегающая струя воздуха создает приличную подъемную силу, поэтому взлет не требовал больших усилий и навыков для начинающих планеристов.

Правда, российским десантникам не требовалось учиться управлять планером, им нужно было отработать прыжок с парашютом с его борта. Еще затемно Батяня, капитан Прошкин и прапоршик Сазонов на руках принесли один из планеров к катапульте возле обрыва. Такое задание они получили вчера вечером от Джефферсона. Теперь ожидали его прихода, «прохлаждаясь» на свежем воздухе в полном снаряжении, со сложенными за спиной парашютами – основным «крылом» и запасным – круглым с втянутой вершиной, что позволяет уменьшить занимаемое место.

– Где этот маори? – буркнул Батяня. Ждать он не любил.

– Поди спит еще. Он же гражданский, ему все по фигу, – нервничая, ответил капитан Прошкин.

– А Анжелина хорошенькая, – перевел тему Сазонов. – Ничем не хуже своей тезки Джоли.

– Да лучше. У той улыбка на все тридцать два зуба. Губы большие, – поддержал разговор Илья. – Может, это кому и нравится, а мне не очень. Наша Анджелина как-то поскромнее будет. Улыбка такая приятненькая. Фигурка что надо. А ноги – во!

– Ты, Прошкин, засматривайся на фигурку и ножки своей Снежаны, – зло проговорил Батяня.

– Андрей… Что я вижу! – подтрунивая над товарищем, произнес Ростислав. – Наш бравый командир готов лапы кверху вскинуть и сдаться на волю укротительницы джипов?

– Что ты мелешь? – стараясь быть спокойным, сказал Батяня.

– Признайся, миссис Маккалистер тебя заводит, – не унимался Сазонов.

– Слушай, твои шутки не по адресу. Просто она мне напоминает одного человека.

– И какого человека? – доставал Батяню Ростислав.

– Не знаю. Не могу вспомнить, – замялся Лавров – не рассказывать же этим зубоскалам про странный сон. Тем более Андрей не был уверен, что его товарищи в том сне остались целы и невредимы.

– А мне она напоминает чику на пятерочку, – задорно продолжал Ростислав.

– Все, хватит! Отставить разговоры, – рявкнул Батяня.

– А вот еще одна чика на пятерочку, – сказал капитан Прошкин и присвистнул.

Десантники обернулись. К ним в сопровождении Джефферсона шла обворожительная метиска. Она была небольшого роста, что только подчеркивало ее точеную фигуру. На девушке был облегающий спортивный костюм. Приковывали взгляд правильные черты лица, красивые большие глаза придавали ее облику невероятное обаяние.