Мятежный Процион
Шрифт:
Ян сидел, не шелохнувшись.
Двое незнакомцев остановились за его спиной.
Мари даже не порывалась бежать, она лишь сделала вид, что поправляет платье.
— Капитан Ковальский? — Левая рука цепко сжала плечо Яна, в то время как правая неуловимым движением выхватила оружие. — Вы арестованы.
Мари одёрнула платье, фиксируя взглядом происходящее.
Лицо Яна приобрело землистый оттенок.
Его глаза смотрели на Мари, взгляд был печальным, потерянным, он словно прощался с ней… навеки.
— Всё в порядке, мэм. Мы вынуждены забрать вашего спутника. Ни о чём не беспокойтесь.
Не человек.
До этого Мари не встречала в городе андроидов, которых по внешним признакам было бы невозможно отличить от людей.
Но всё когда-то происходит впервые. Однажды она видела подобных существ, но то происходило в «запретке».
Голос. Глаза. Жесты. Слишком правильное построение фраз, отсутствие интонаций… и, как наглядное сравнение, — взгляд Яна, отчаявшийся, безмерно усталый, человечный, до непроизвольного спазма в груди.
Они пришли не за нею.
Ян медленно покачал головой.
«Не дёргайся, Мари. Ты ничего не изменишь», — вот что говорили его глаза.
Он устал. Устал жить, потеряв смысл, утратив цель, сам не веря собственным доводам о справедливости каждодневных деяний.
Ян, так нельзя. Ты…
Мари не ожидала, что чувство, оставшееся где-то в глубинах памяти, вдруг рванётся на волю, будто раненая птица, решившая либо погибнуть, либо проломить прутья клетки.
На её глаза внезапно навернулись слёзы.
Инстинкты. Извечная борьба души и рассудка, когда ситуация вдруг идёт вразрез с чувством самосохранения и разум тонет…
— Я думаю, мне лучше уйти.
— Мы вас не задерживаем.
В глазах Яна медленно таяла угасающая искра надежды.
Он, как безумец, в глубине души надеялся… на что? На чудо?
Нет, она всё делала правильно. Нет смысла погибать. У неё есть смысл жить, он же потерял его, утопил в кровавых буднях…
Злое и сладкое слово жизнь.
Почему в такие секунды обыденные вещи становятся особенно острыми, желанными — дышать, мыслить видеть, осязать…
Мари уходила.
Звук её тонких каблучков тонул в ковровом покрытии пола… и тем отчётливее, неожиданнее ударили два сухих выстрела, и, вторя им, звонко отозвался прошибаемый пулями металлокерамический сплав.
Ковальский резко обернулся, вскакивая, выворачиваясь из-под судорожно рвущих одежду пальцев, он успел увидеть глаза дройда, которые уже потускнели, став похожими на мутное стекло…
Машины.
По нервам ударил истошный женский визг, полупустой зал на секунду замер и тут же наполнился движением — посетители вскакивали со своих мест, Мари всё ещё стояла спиной ко входу, фиксируя взглядом падение двух искусственных тел, а двери уже начали открываться…
Мгновенья.
Ян вырвал оружие из скрюченных пальцев дройда, ладонь ощутила холод рукоятки, обострённое восприятие впитывало блаженное ощущение веса — в руку лёг привычный надёжный «АПС» [2] , и мир изменился, меняя краски…
2
«АПС» — автоматический пистолет системы «Стайгер».
— Пригнись!
Мари резко присела, над головой оглушительно, уверенно, с оттенком злого облегчения в металлическом звуке дважды рявкнул «АПС», вбивая отнюдь не полимерные пули в открывающийся дверной проём.
Движения Яна были отточены до той степени смертельного автоматизма, когда рассудок выпадает из темпорального потока реальности, позволяя телу полностью выработать усвоенный с годами рефлекторный навык: автоматические двери, снабжённые объёмным детектором, послушно начали смыкаться, как только пули отшвырнули назад человеческое подобие, облачённое в экипировку специальных подразделений службы правопорядка, а Ковальский уже был рядом с Мари — подхватив второй «АПС», он прижался спиной к её спине, защищая собой от вероятного огня на поражение…
Немногим дано испытать в своей жизни подобные мгновенья, когда сквозь тонкую материю вечернего платья чувствуешь напряжение мышц закрывающей тебя спины, и сама вздрагиваешь, невольно считая ритмичные толчки отдачи.
Спина к спине.
Будто не было десяти лет разлуки и время обернулось вспять.
Девять…
Последние два патрона в стволах.
— Прикрой, перезаряжаю!
Смертельное движение, похожее на танец.
Шелест вечернего платья, тонкое кружево мыслей, запах… острый запах стреляных гильз, смешавшийся в воздухе с тонким ароматом духов, бледные испуганные лица — карусель образов на периферии сознания, — она развернулась, по-прежнему ощущая его спину, и оружие в руках Мари заговорило часто и сипло, короткими очередями отвечая на неприцельный огонь со стороны парковочной площадки.
Двери ресторана заклинило, покрытые паутиной трещин сдвижные створки продолжали судорожно дёргаться, между ними застряли, упав друг на друга, пять или шесть андроидов — приличная преграда для пуль, — искусственные тела дёргались, словно агонизируя, принимая на себя свистящую смерть…
Сухой сдвоенный щелчок электромагнитных затворов.
— Мари, бесполезно держать вход!
Она понимала это не хуже, чем Ян.
Вопрос — как вырваться отсюда? Единственное реальное средство спасения — её «Акцепт», но до него сейчас, как до луны — кажется, рядом, а не дотянешься…
— Ян, уходим. Через подсобки. На параллельную улицу!
— Догонят.
— Делай, что говорю. Поверь!
Ковальский уже отыскал взглядом неприметную дверь, за которой только что скрылся перепуганный официант.
На парковочной площадке, привлечённый звуками выстрелов, начал собираться народ.
Всегда найдётся группа любопытных, для которых даже шальной разлёт пуль не препятствие, а скорее болезненный магнит.
Более здравые или трезвые посетители ночного клуба спешили к оставленным на стоянке машинам.
Среди возникшей суматохи неслышно заработал двигатель «Акцепта».
Мощный внедорожник первым покинул парковочную площадку, его водительское сиденье пустовало, но на данное обстоятельство никто не обратил внимания — все взгляды были направлены ко входу в ресторан.
Удар плечом вышиб дверь.
— На пол, дурень!
Официант, секундой ранее скрывшийся в подсобке, застыл, словно парализованный, загораживая и без того узкий проход.
Внезапно в противоположном конце помещения с треском вылетело сорванное с направляющих дверное полотно, и в открывшемся проёме показалась безликая фигура в полной боевой экипировке.