Чтение онлайн

ГЛАВА 2

Так оно и оказалось.

Через неделю все четверо ребят отправились в Норфолк, сами, без родителей. Мама заявила, что ей легче привести дом в порядок, когда дети не мешаются под ногами, и что они с отцом приедут следом, как только управятся. А до того за детьми тетки присмотрят.

– И ведите себя как следует, - добавила мама.
– У вашей тети Сары очень высокие требования.

Тетя Сара встречала их, когда они делали пересадку в Норидже. Было почти темно, а пока добрались до места назначения, совсем стемнело, и первое, что они увидели, выйдя со станции, это ярко освещенную мясную лавку, прибранную к рождеству: в одной витрине были выставленыветки остролиста и игрушечные ясли, а в другой - рождественский зверь, живьем. Это называлось «Рождественский гостинец Грамметта» - то есть здоровенный бычок с налитыми кровью глазами и тугими завитками гривы между свирепых крутых рогов, топочущий в своем загончике и дышащий морозным паром.

– Несчастное существо, - сказала Лили.
– Бедняжечка! Разве это не ужасно - выставляют напоказ, а к рождеству зарежут.

– Лили, глупышка, - сказал Джордж, - но ведь мясо ты ешь, не так ли?

Полл и Тео глядели как завороженные. Не только на «гостинец», но еще, приплюснув носы к стеклу, на того самого мясника, который их бабушке палец отрубил.

– Тетя Сара, это тот самый?
– спросил Тео.
– Прямо у вас на глазах дело было, да?

Он глядел на тетушку с надеждой: а вдруг у нее в запасе история почище маминой? Может, она даже знает, куда девался отрубленный палец, а?

Мысли Полл шли в том же направлении.

– А если он его продал вместе с мясом, сосиска с косточкой.

– Только мяса побольше, - подхватил Тео.
– В сосиски кладут слишком много хлеба.

– Заткнитесь, - буркнул Джордж, с опаской оглядываясь на тетю Сару.

Она была рослая, как Лили, и такая же торжественно-прекрасная. Ее высокий красивый лоб, всегда ясный и гладкий, как неотбеленный шелк, теперь хмурился от неудовольствия или раздражения.

– Я удивлена, - сказала она, - что вы вообще про это знаете. Бедная моя матушка!.. Нет, дорогой мой, это не тот мясник. Тот умер несколько лет назад. И хотя на вывеске «Грамметт и сын», на самом деле у него сына не было, и лавка перешла к Солу Грамметту, его племяннику.

– К к а к о м у Солу Грамметту?
– вскричал Тео; дело оборачивалось совсем интерено.
– К тому самому Солу, который маму застрелить хотел?

Это была одна из самых захватывающих ее историй. У мамы, когда она еще не вышла замуж за папу, было много ухажеров, один из них - Сол Грамметт. Он был слегка дурачок - так мама говорила, - вечно к ней приставал, хотя она ему ясно давала понять, что не желает с ним знаться. Но однажды, в ярмарочный день, он догнал ее на городской площади и крикнул:

«Если ты за меня не выйдешь, я застрелюсь, но, бог свидетель, ты умрешь вместе со мной!»

Мама застыла на месте. Он был, конечно, дурачок, но опасный дурачок, и говорил он неспроста - все там на площади это поняли. Он стоял против мамы, ружье тряслось у него в руках, а народ весь притих, слышно, как муха пролетит. Тогда мама, глядя прямо в дуло, сказала: «Пойди и повесь на место отцовское ружье, Сол Грамметт, пока он его не хватился. И когда доберешься до дому, то попроси свою маму, чтобы она тебя уложила в постельку. Я за тебя не пойду, даже если бы ты был весь золотой изнутри и снаружи».

– А папа сказал, - объяснил Тео, - что на месте Сола Грамметта пальнул бы в нее из обоих стволов.
– И добавил неуверенно: - Но это он пошутил, конечно.

Тетя Сара, слушая, прикрыла глаза, будто от сильной головной боли. Потом открыла глаза и сказала:

– Грамметт - распространенная в Норфолке фамилия, и это другой Сол Грамметт. Тот тоже умер, бедная невинная душа. Если бы он знал какие постыдные истории про него распространяют, он бы, наверно, обрадовался, что лежит в могиле. Впрочем, стыдно должно быть не только ему. Не стану скрывать, что ваша мама меня просто удивляет.

Она сделала глубокий вдох, чтобы остыть, и улыбнулась. Очевивидно, сочла своим долгом улыбнуться, а уж свой долг она исполнит непременно, чего бы это ей ни стоило. И проговорила:

– Обратите внимание, дети, на эти ясельки. Грамметт всегда делает к рождеству такие вот очаровательные ясли.

Тео и Полл осмотрели ясли без особого интереса. Мистер Грамметт, мужчина в бакенбардах, увидев в своем окне детские физиономии, улыбнулся приветственно. А Джордж нахмурился и, когда они двинулись дальше по улице, отозвал их в сторону и шепнул:

– Закройте-ка свои пасти и больше не разевайте. Тетя Сара­ добрая, но эти ваши разговорчики про кровь с потрохами ей не по нутру, и дразнить ее нечестно.

– Мало ли что, - сказал Тео.
– Слишком уж она важная.

– Допустим. Но это нечестно и по отношению к маме. Тетя Сара может подумать...

– Подумать ч т о?

Тут Джордж сам засомневался. Они как раз проходили под уличным фонарем, Полл и Тео видели это по его лицу - неуверенная такая гримаса. Он сказал:

– Не имеет значения. Но... Вы же знаете, мама не любит, как она выражается, «быть обязанной». А мы как раз очень обязаны тете Саре.

– Чем?
– тут же спросила Полл.

Но Джордж не ответил, потому что тетя Сара обернулась и позвала:

– Побыстрее, дети, мы уже почти на месте.

Ряд аккуратных кирпичных коттеджей, каждый вполоборота к улице, - это и было «место».

– Вот это наш дом, - сказала тетя Сара, - а в соседнем будете жить вы. Там тетя Гарриет уже приготовила чай. Вам ведь охота с дороги попить чайку в собственном доме?

Дверь была открыта, и тетя Сара ввела их через небольшой коридор в кухню, освещенную висевшей над столом медной керосиновой лампой под большим абажуром. Кухня была такая маленькая, а стол такой боль­шой, что когда в дверях появилась тетя Гарриет, они к ней еле протисну­лись, чтобы поцеловаться.

– Заходите, мои цыплятки!
– воскликнула она.
– Добро пожаловать к себе домой!

Ростом она была с тетю Сару, просто каланча, но не такая округлая и не бледная, а костистая и румяная, как кирпич, вся в улыбчатых мор­щинках, и глаза веселые. Она так крепко их всех обняла, что они чуть незадохнулись.