Чтение онлайн

– Бедный маленький храбрец! И бедная, бедная Эмили! Как она перенесет все это? Она всегда была такая гордая. А уж для вас, мисс Гарриет, и для вашей сестры - какая морока! Сколько лишних ртов за столом, буд­то своих не хватает. Вот уж никогда бы не поверила, что Джеймс на такое способен, но кровь, я так понимаю, она сказывается.

Она явно переигрывает, как Лили иной раз, подумала Полл. Но только Лили красивая, а эта... Если по правде, то она просто отвратительная­ - эти ее крохотные зеленые колючие глазки, эта ее головка, качающаяся, змеиная. И хотя она сочувствует на словах, но на самом-то деле она рада, что их отец куда-то уезжает; она даже не слишком скрывает свою радость. О, да она же просто о с к о р б л я е т! Пусть бы тетя Гарриет отве­тила ей тем же; Полл и сама это умела, если ее довести. Она с надеждой глянула на тетю Гарриет - натянутые губы выдавали ее ярость, но в го­лосе ни малейшей злобы:

– Сара и я - да мы только рады, что детишки Джеймса поживут рядом. Вот уж горький будет день, когда он заберет их в Америку.

– И вы всерьез верите, что он это сделает?

Тетя Гарриет рассмеялась, будто услышала нечто потешное и не требующее ответа.

– Рада с вами побеседовать, Мериголд, - сказала она, - но боюсь, что нам пора, как бы дети не простыли. Надеюсь, отец ваш здоров, и юный Ной тоже? Он выглядел не слишком хорошо, когда я встретила его в прошлый раз, будто рост у него опережает развитие.

И, не дожидаясь ответа, увела детей, притом таким шагом, что им при­шлось бежать за нею, пока Тео не придержал ее за рукав.

– Тетя Гарри, - спросил он, задыхаясь, - что она хотела этим сказать: «Кровь - она сказывается»?

– О, да она просто глупая и злобная, не бери в голову весь этот ее вздор.

– Она ни за что никогда не могла быть маминой подругой, - сказала Полл.
– Она слишком подлая и вообще старая.

– Всего на год-другой старше вашей мамы. И если и выглядит ста­рее, то лишь потому, что жизнь ее не баловала. Муж и двое детишек погибли от чахотки, один Ной у нее остался. Но ты права: мама и она никогда не дружили. Особенно после того, как мама и Джеймс поженились. Если уж по правде, то Мериголд сама за него хотела, а он ее и не замечал. В тот день, когда они венчались, Мериголд легла в постель и целый месяц отказывалась вставать, пока отец ее не выпорол. После этого она совсем подурнела, хотя и до этого не блистала...

Тут Тео сказал:

– Но вы, тетя Гарри, не ответили на мой в о п р о с.

– Ты получил тот ответ, какой я сочла для тебя нужным!
– рыкну­ла тетя Гарриет, внезапно давая выход своей ярости, будто с цепи сорвалась.
– Хорошие дети те, которых видно, но не слышно. Или вы этого не знаете?

Они смолчали. Когда у тети Гарриет такой вид и такой голос, то лучше молчать. Или сменить тему разговора. Полл объявила изумленно:

– Глядите-ка, Лили! И без пальто!

Лили бежала им навстречу, ее медные локоны тряслись, передник бился по ветру.

– Наконец-то! Где вы пропадали целый день? Мама и папа приехали, они уже сто лет как здесь!

Папин пароход отбывал в канун рождества. Всего два дня оставалось, но завтрашний день весь принадлежал им. И уж папа постарался, чтобы этот день стал похож на бесконечные счастливые каникулы.

– Мы совершим большое путешествие,- сказал он, - и посмотрим все, что стоит посмотреть. Наймем двуколку в фирме «Ангел», чтобы все на высшем уровне!

И наутро, когда церковные часы пробили десять, он подкатил к дверям в красиво раскрашенной двуколке, запряженной черным лоснящимся пони. Вся семья была одета по-праздничному: мама в своем пальто с турнюром, борта и обшлага отделаны черным стеклярусом; мальчишки в норфолкских жакетах и бриджах, девочки в кружевных юбочках поверх фланелевых панталон, в новеньких жестких баретках на пуговках и в светлых шерстяных пальто с маленькими меховыми воротниками. Папа подсадил их в двуколку, укрыл ноги пледом и сказал:

– Мои три девушки нынче все как принцессы.

День был светлый, солнце уже по-зимнему бледное, и воздух пощипывал свежим морозцем. Когда они тронулись, встречный ветерок донес до них славный запах хорошо вычищенной кожаной сбруи и теплый, густой, чуть отдающий навозом лошадиный дух. Полл слушала, как дробят копыта пони, и ей казалось, что они все время отбивают один мотив: «Папа завтра уезжает, папа завтра уезжает...»

На городской площади было полно народу. Отец и мать приветствовали всех знакомых и кланялись направо и налево, как какие-нибудь царствующие особы.

– Взгляни, Джеймс, вон мисс Гедергуд, - говорила мама.
– Как она постарела! А это Памела Слэп. И старый мистер Маллен, я у него работа­ла. Петли я обметывала для этого хозяина! Останови, дорогой, нельзя с ним не поздороваться, ему будет интересно узнать, что ты едешь в Америку. Не сутультесь, дети, сделайте мне одолжение. Полл, почему у тебя такой несчастный вид, у тебя болит живот?

Полл покачала головой и ничего не сказала. Нет, у нее не живот болел, но все равно ей было больно. Главным образом из-за мамы, потому что она сидит разряженная, такая веселая и красивая, и с такой гордостью расска­зывает мистеру Маллену, что отец от них уезжает. И улыбается, будто она счастлива это сообщить.

– Выходит, я теперь соломенная вдова, мистер Маллен. Правда, не на­долго, но ведь время, бывает, так тянется!..

– Ну, коли так, - отвечал мистер Маллен, - то, может быть, мы су­меем его чуть подогнать.

Он серьезно глядел на маму, а ребята глядели на него. Они не раз слы­шали про старого Маллена, который держал большой универсальный магазин и нанимал нескольких женщин, которые в большой комнате над ма­газином сидели и шили на заказ для его покупательниц. «Рабовладелец, ­ говорила про него мама, - жадный старый черт!» Однако сейчас он выглядел вполне безвредным и мягким, розовый нос картошкой и бородавка на подбородке, из нее волосья растут черные.

– Дела нынче совсем не как встарь, миссис Гринграсс, - сказал он.
– Шестнадцать лет, как вы от нас уехали, а леди Марч все вас вспоминает; мол, ни от одной швеи платье так не сидит.

Мама вытянула губы, чтобы не улыбнуться.

– Что ж, мистер Маллен, я, конечно, обдумаю ваши слова, но пока еще рано про это. Вот эти четверо не дадут мне скучать, вы же понимаете, так что я ничего не обещаю.

– Не заходи слишком далеко, мама, - сказала Лили, когда мистер Маллен отошел.
– А то он подумает, что ты и правда не хочешь на него работать.