Чтение онлайн

Гувернантка вмиг поняла, все, что было написано на лице ее воспитанницы. Она немедленно встала и вышла в коридор.

Катенька осталась одна и начала себя ругать:

— Боже мой, какая я, оказывается, самка, мне понравился крестьянин, мужик! Но почему? Я же совсем не хочу этого, как стыдно! Ах, почему он не благородный человек. Ведь он такой красивый высокий, мужественный, может, он вообще не из этого сословия и попал в деревню случайно?

Пока мадам Боже представляла в своей вредном умишке картины скидывания с пьедестала любовницы хозяина, ее воспитанница уже настроила себе сказок о благородном происхождении Николки.

Поэтому, когда гувернантка зашла обратно в комнату, то по виду Катеньки, моментально догадалась, что та задумала какую-то большую пакость.

Аленка, между тем довела Николку до его флигеля, где его встретил зевающий Лешка и указал ему место для спанья. В этом флигеле жили кроме них, еще несколько человек, казаки, которые охраняли имение и хозяина, когда тот выезжал на охоту или еще куда. Сегодня здесь было пусто, и парни, поговорив немного в темноте, улеглись спать. Николка беспокоился о своей бабке, но Лешка успокоил его, сказав, что ей дали угол при кухне, и что она будет там в помощницах.

Илья Игнатьевич во весь опор мчался на коне, за ним мчалась его охрана в количестве десяти человек.

Остальной обоз, с которым он уезжал в небольшой уездный городок, теперь плелся неспешно, вслед за ними.

Он ехал с одной мыслью, — только бы успеть, только успеть. Может его Катенька, обожаемая дочурка, единственная память о Натали, на которую она так похожа, не успела прочитать ту гадость, мерзость, которую он дал ей собственными руками.

Он даже застонал от злости на себя, и еще раз обозвал всеми словами, которые у него остались в голове со времен гусарской юности.

Как обычно он в городе остановился у своего приятеля князя Андрея Шеховского, с которым они вместе воевали француза. Князь был гораздо старше своего друга и уже практически не выезжал, поэтому очень радовался его приезду.

Вчера вечером они сидели и как обычно решили перекинуться в картишки. Они любили штос, особенно после того, как ознакомились с произведением поручика Лермонтова.

Вот и сейчас они попивали глинтвейн, перекидывались картами, делая маленькие ставки, и беседовали ни о чем. И тут князь поинтересовался как дела у его любимицы маленькой Катеньки.

— Она далеко, уж не маленькая, — с гордостью сказал Вершинин, — готовится к первому балу, слава богу, мне вывозить ее никуда не надо, и так, все соберутся у меня.

Мне, как отцу, сложно говорить, но кажется, что девочка очень симпатичная и умница. По-французски шпарит лучше меня. Я ей французские романы у нашего книторговца покупаю регулярно. Вот неделю назад купил произведения маркиза де Сада.

Карты выпали из рук князя, и он остекленелым взглядом посмотрел на своего визави.

— Что, я, что-то не то сделал? — встревожено спросил Илья Игнатьевич.

— Кха-кха, — откашлялся князь, — Илья, — а ты сам то читал эти романчики?

— Да, что их читать, дребедень женская, любовь- морковь.,- махнул рукой Вершинин.

Князь кряхтя, встал и подошел к длинным рядам книжных полок. И метко вытащил толстый том.

— На-ка милый друг, почитай вот здесь, а потом вот здесь, — показал он другу отчеркнутые места, напротив которых на широких полях были видны его заметки, написанные тонким кружевным почерком.

Илья Игнатьевич жалобно посмотрел на князя.

— Андрей Григорьевич, ты же знаешь, я не очень с французским в ладу, прочитай сам, пожалуйста, что там показывал.

Когда Илья Игнатьевич услышал то, что читал ровным невыразительным голосом его друг, у него на голове поднялись остатки волос.

— Стой, стой Андрей, я больше не могу этого слушать. Мне надо срочно ехать в имение, бедная Катенька, я собственными руками вручил ей эту мерзость.

Но сначала я убью этого мерзавца, этого Миронова, который, не стыдясь, продал мне это!

Князь тронул друга за плечо:

— Илья, послушай дружеский совет. Во-первых, никуда не езди в ночь, не ищи приключений там, где можно без них обойтись. Во-вторых, если твоя дочка хорошо воспитана, то, даже прочитав эти, с позволения сказать сочинения, она хуже не станет.

В-третьих, ты говорил Аркадию Дмитриевичу, что покупаешь романы для дочери?

— Нет, — ответил растерянно Вершинин.

— Ну, тогда почему ты хочешь его убить, он то наверно считает, что сделал тебе большое одолжение, ведь на самом деле — это большая редкость.

Так, что езжай завтра, и если Катенька еще не прочитала эти книги, то забери их у нее.

И не допытывайся, читала она их или нет, не принуждай ее лгать.

Обычно Катенька вставала в одиннадцать часов, потом завтракала, и потом уже начиналось музицирование, прогулки с мадам Боже, потом обед с папенькой и Феклой, а потом, она делала, что ей вздумается. Читала, примеряла наряды. И все прочее.

Но сегодня она проснулась раньше, чем обычно. Когда она зазвонила в колокольчик, полуодетая Аленка примчалась с выражением ужаса на лице.

— Барышня, Екатерина Ильинична, что стряслось, может вы занедужили, за дохтуром звать надо?

— Ах, Аленка, ну что несешь, какой доктор. Просто я решила, что мне надо сегодня встать раньше. У меня есть неотложное дело.

Аленка заткнулась на полуслове, и по выражению ее лица можно было понять, что за доктором пошлют немедленно.

— Что за дело у вас такое важное, Катерина Ильинична, Можно спросить?

Катенька села в кровати, пеньюар у нее упал, обнажив худенькие белые плечики и грудь.

— Как цыпленочек, — жалостливо подумала Аленка, пышущая здоровьем, — а ведь ест как отец, и куда у нее все уходит.

— Аленка, — сказала решительно барышня, — вчера ко мне приводили дурака, я подумала и решила провести опыт. Как-то случайно прочитала в одном журнале, что дураки не могут учиться. Поэтому хочу попробовать научить этого, как его звать?

— Николка, — подсказала Аленка.

— Да, да — Николку, хочу научить читать и писать.

Аленка про себя засмеялась, 

— Барышня, — так он умеет читать и писать, говорили, что он даже церковные книги читает и на клиросе поет.