Чтение онлайн

У председателя из «Победы» Алеся Мяты и своя хата как в венке стоит, вся кругом в молодом саду, а ведь никогда не пройдет мимо, чтоб не полюбоваться простеньким палисадником вдовы Варвары.

— Ты скажи, как это все в цвету у тебя? — удивляется что ни день Алесь.

— Так не зря ж оно «бабье лето», — засмеется в ответ Варваре.

Отмерив тяжелыми сапогами ровно столько дорог, сколько отпустила война на его солдатскую долю, вернулся домой Алесь Мята и застал пустой свою хату. Жену и двух маленьких детей как семью партизана замучили немцы. Остался старший сын Андрей. Тоже партизанил в войну, а сейчас в институте в Москве, приезжал ненадолго, с отцом повидаться. Три дня строго, по-мужски, вспоминали они недавнее, говорили о будущем. На четвертый день запряг Алесь колхозного коня и повез Андрея на станцию. Пожали руки друг другу, обнялись. И помчал поезд сына в Москву, а отца молодой, быстрый конь назад в «Победу».

После того как Андрей уехал, какой-то особенно нежилой показалась Алесю его просторная хата. «И зачем мне одному столько? — рассуждал он сам с собой. — Тут же целый полк разместить можно. Хоть иди по соседям, в квартиранты зови».

И наверное, много еще горьких мыслей пришло бы ему в голову в одинокой его хате, да дела не позволяли надолго задумываться.

Он шел за плугом по полю. Босые ноги ступали по теплой земле, и тепло это, и густой, влажный запах земли разливались по жилам, взбадривали стосковавшееся по работе тело, по работе, с детства вошедшей в кровь, нужной, как глоток чистого воздуха, как ломоть черного, хорошо пропеченного хлеба.

И откуда оно находит, откуда берется, это чувство, неясное, непонятное, какому и название не сразу подыщешь? Годами живут рядом и знают друг, друга люди. Два человека. Живут и живут. Встретились, поздоровались, разошлись и не вспомнят один о другом до следующего раза.

А потом вдруг наступит минута, перевернет вверх дном все в душе у обоих. И не скажешь, что случилось что-то особенное. Чаще всего пустяк, мелочь, на какую иной раз и внимания не обратишь. Но вдруг действительно все перевернется в душе из-за этой самой мелочи, и думай тогда: что же все-таки приключилось? Что произошло?

Как-то вечером — было это под осень — Алесь Мята вышел из конторы колхоза вместе с Варварой Акунец. Наряд на завтра был уже готов, ежедневная летучка бригадиров проведена, все продумано, обговорено, и председатель со спокойной душой мог отправиться домой. Правление, контора и вообще весь колхозный «центр» были в первой бригаде, километрах в пяти от хаты председателя.

Как назло, спустила камера, и бегать по деревне, одалживать у ребят до утра велосипед Алесю не хотелось. И так доберется.

Варвара тоже спешила, беспокоилась, как там дети и бабка Матруна одни справляются.

Шли, разговаривали обо всем — о делах колхозных, о хлопотах завтрашних.

Алесь достал на ходу махорку, скрутил цигарку и привычным жестом стал шарить по карманам, искать спички. Их не оказалось.

— Тоже мне курильщик, а без огня, — поддела Варвара.

— Не говори…

— Дойдем до меня, вынесу коробок. А может, зайдешь, посмотришь, как твой бригадир живет?

— Неплохо бы, да лучше в другой раз, поздновато уже.

— Ладно, стой, сейчас вынесу.

Калитка легонько скрипнула, и Варвара скрылась за ней. Только и успел заметить Алесь светлые макушки «бабьего лета» в палисаднике.

— На, прикуривай. — И сама зажгла спичку, поднесла к цигарке.

— Спасибо, Варечка, — затянувшись несколько раз, чтобы зажечь как следует, поблагодарил Алесь. — Выручила. А то курильщику без курева как пьянице без водки. Жизнь не в жизнь.

— Возьми на дорогу, еще ведь захочется. — Она протянула спички.

— И то дело. Спасибо еще раз. Будь здорова.

— И тебе того же, — кинула и побежала к себе.

Алесь шел домой, курил, вернее сказать — не шел, ноги сами его несли. И не мог сообразить, отчего так легко и светло у него на сердце, почему дорога стала такой короткой, почему не хотелось идти в хату, почему до поздней ночи просидел он на крыльце, цигарку за цигаркой прикуривал от Варвариных спичек.

Тревожно было и у Варвары на сердце. Управившись с домашними делами, накормив и отправив детей и бабку Матруну спать, она села за стол, подвинула ближе лампу и занялась починкой. Ловко орудуя иголкой, поставила заплату Костику на штаны, еще совсем новенькие, недели не проносил, разодранные на колене… У Вали опять пуговицы на платье с мясом вырваны. Уже не маленькая, сама могла бы, да не то в голове.

Варвара думала, что надо ей съездить в город, купить что-нибудь им к зиме. Из старых курток они выросли, да и сносили, можно сказать: рукава уже и чинила, и подшивала. И обувь нужна. Костик за весну сбил ботинки вконец, а Вале туфли уже тесны стали. Вот и еще расходы тебе. Хоть и нелегко со всем сладить, а хуже других детей одевать не хочется. И так без отца нелегко им.

Почему-то вне всякой связи с ее мыслями вдруг всплыла в памяти чуть сутулящаяся широкая спина Алеся и лицо, освещенное чиркнувшей спичкой.

Не боится, что ни ночь, лесом ходить. Кажется, озолоти — не пошла бы одна.

И по-женски пожалела: «Придет вот мужик в полночь домой — и делай, что хочешь. Даже накормить некому…»

Представила, как идет по лесу Алесь: сонно перешептываются листья на деревьях, трещат сучки под ногами, где-то пискнет вдруг спросонья какая-то птичка… Темный лес словно прислушивается в тиши ко всякому звуку… «Никогда не пошла бы одна. А он вот ничего, привык…»

И ей видится, как идет он и курит и яркие искорки от цигарки освещают ему дорогу. Ее искорки.

Варвара улыбается этой мысли.

Костику всего пятнадцатый год, а задумает что, так хоть кол на голове теши — не отговорить.

— Брось, говорю тебе! Дай мне топор! — в который уже раз кричит Варвара.

А он, хорошо зная цену женской силе, не вступает в спор с матерью. Чего бы это ни стоило, пыхтит, старается расколоть на щепки этот проклятый комель. Не ей же, матери, дробить его.

— Костик, сыночек, — уже переходит к просьбам Варвара, — хватит, на неделю наколол уже. Пожалей свои силы, сколько их еще у тебя…

Костик распрямляется на минуту, рукавом вытирает потный лоб.

— У тебя их больше? — отрезает он и снова берет топор в руки.

Отворилась калитка, и оба повернулись на скрип.

— Молодец, хозяин! У матери на полгода теперь голова без хлопот. Видишь, Варвара, что такое мужик в доме. — И Алесь подходит к навесу, под которым Варвара воюет с Костиком, а Костик — с толстенным дубовым комлем.

Варвара зарделась от похвалы сыну. Ну конечно, помощник! Никого не надо просить. Вот только не сговоришься никак с ним.