Чтение онлайн

Их пальцы почти встретились на несчастной бутылочке. Короткий поединок взглядов. И становится ясным, кто тут главнее. Ни фига не Андерс…

Кстати, имя наводит на размышления: парень-то у нас, похоже, не очень русский. Прибалт или скандинав. Отсюда и внешность такая, северная, и легкий намек на акцент (очень вкусный, люблю необычное произношение), и его европейская предусмотрительность. Наши-то, варвары, вспоминают, что за девушкой нужно ухаживать, только если нужно пустить пыль в глаза. И то, не всегда это удачно получается…

Пальцы Кирилла сомкнулись на пробке и медленно, очень медленно, принялись крутить. Непрошеные ассоциации полезли из памяти. Очень непрошеные. Из очень дальних уголков, намертво запертых. Почему-то, эти бутылочки, Кирилл, и его руки прочно связались в моем восприятии с сексом. Очень зря. Слишком, наверное, пристально уставилась на воду. Он хмыкнул. Мне показалось, или что-то в его лице промелькнуло? Нет, почудилось. Все тот же холодный, вежливый интерес. Слегка бровь приподнята. Вопросительно, мол, что так пялишься?

— Очень хочется пить. Горло сушит. — Даже засипела, для убедительности.

— Я же говорил вам, что не стоит так много курить. — Вот же, зануда… Точно, прибалт. Говорят, они такие. Вживую ни разу не сталкивалась.

— Спасибо, что напомнили о моей ошибке. Перед сном обязательно подумаю над вашим советом.

Пока отвлеклась на сивого, Кирилл взялся хозяйничать: налил уже воды в стакан, пододвинул в мою сторону. А потом, из этой же бутылки, налил в свой. Оборзел, однако… Это же моя бутылочка! Разве я позволила?!

Вякнуть что-то, о чем пожалею, он не позволил:

— Я потом с вами поделюсь, не переживайте. Иначе, обе выдохнутся.

Ладно, уболтал. На этот раз, помолчу. Мне же и лучше.

К счастью, пауза, которая начала неприлично затягиваться, была прервана — появлением босса. Он, как всегда стремительно, влетел в помещение на последних секундах, не оглядываясь по сторонам, занял свое коронное место, и только потом поздоровался.

Нестройный хор ответных приветствий, и два коротких кивка — со стороны Янкевича и его скандинавского друга Андерса. Интересные у них, однако, отношения… Только сейчас до меня доперло, что этим двум вообще нечего здесь делать. Какого хрена они здесь забыли?

Слава богам, известным и не очень, долго в сомнениях мучиться не пришлось: босс начал совещание с того, что представил всем собравшимся этих двоих.

Мать моя, женщина… Акционеры. Вернее, два совладельца конторы, прикупившей тридцать пять процентов акций нашей драгоценной компании. Жили себе парни, не тужили, а потом подумали — чтой-то мало прибыли приносит убогонькое питерское ОАО… И решили вмешаться в его управление. Какая прелесть. Ради этого, их из столицы в нашу провинцию занесло…

Все это мелочи: экономика, акции, прибыль — я человек маленький, наемный, и знать об этих тонкостях не желаю. Половину речи Янкевича вообще прослушала. Волновал вопрос: как бы так побыстрее и покачественнее смазать отсюда лыжи? Чтобы следов при побеге не осталось…

До сих пор не поняла: вспомнил он меня, или показалось, но проверять догадки желания нет. Совершенно.

И вот, в самый интересный момент, когда я уже придумала, как лучше сменить фамилию, и куда отправить своё резюме (черт бы драл этого Янкевича — второй раз придется менять работу)… Этот самый, гребаный, ненавистный возмутитель моего личного спокойствия, задал неожиданный вопрос:

— В чем дело? Почему, имея на руках столько конкурентных преимуществ, ваша команда проигрывает другим, более слабым?

Нет, я старательно и мужественно терпела, когда наши парни вяло и скомканно отмазывались. И даже когда Кирилл начал стебаться над нашим директором по ассортименту — я молчала. Но когда этот зануда нечаянно зацепил неудачную работу с ключевкой… В общем, не надо меня трогать, и я не буду брызгаться ядом…

— А не нужно быть такими жадными. И все будет хорошо. И ключевка будет нашей, и прибыль наберется.

Я сказала это достаточно тихо, но очень внятно. И как раз в тот момент, когда все дружно примолкли.

Гробовая тишина последовала за этим выпадом. Что-то я, видимо, важное, пропустила в речи Кирилла…

— Будьте добры, поясните… Екатерина, если не ошибаюсь?

— Елизавета. Могу написать свои данные на бумажке. В плане совещания они, кстати, тоже есть…

— Извините, Елизавета. Продолжайте…

— А я, в принципе, все уже сказала. Думаю, вы и сами поймете, что я имела в виду, если посмотрите в отчеты по наценке.

Что-то босс насупился недобро, и как-то нервно сглотнул. Чувствую, что вылечу отсюда, и даже раньше, чем сама подам заявление…

— Ну, я в них еще не успел заглянуть, так, может быть, вы поделитесь тем, что уже проработали, наверняка? Я надеюсь, в вашей компашке не принято бросаться голословными утверждениями?

Вот же, сучок… Намекает, что я несу чушь, в которой сама не разбираюсь? Сейчас я твой заносчивый нос подотру… И пофигу, кто ты здесь, и какое у тебя влияние…

— В нашей компании принято знать и разбираться во всем, что касается твоего участка работы. Контакты с ключевой розницей, как вы, наверное поняли, это мой участок. Так вот, если собственники компании немного умерят аппетиты и сбавят наценку процентов на сто, хотя бы… У нас есть шанс, что крупные розничные игроки посмотрят в нашу сторону. И даже согласятся торговать нашим китайским ширпотребом. А до этого, им совершенно ни к чему возиться с барахлом, которое выглядит точно так же, как все аналоги, но стоит в два раза дороже. — Выдохнула после длинной тирады. И заткнулась. Кто умный — поймет, а кто не поймет… Смысл таких людей пускать на эти совещания? Пусть сначала матчасть изучат…

Покосилась в сторону Андерса. Огромный прибалт сидел, придерживая склоненную голову рукой, и откровенно меня рассматривал. Причем, с явным удовольствием… Кир молчал и сверлил глазами то ли Андерса, то ли меня. Поди, разберись в этой привычке уставиться немигающим взглядом куда-то в пустоту…

— Вы считаете… Елизавета, я не ошибся?

Вот знать бы сейчас, он реально не помнит моего имени и меня, или специально так акценты ставит, чтобы я усомнилась? Что ж, сделаю вид, что тоже его не знаю. И даже не подозревала о существовании Янкевича до самого сегодняшнего дня…

— Да, меня зовут Елизавета. Кирилл Петрович, я правильно ваше отчество назвала? — Андерс по-тихому, в кулак, заржал. Босс побледнел и слился с белоснежным экраном, висящим за его спиной. Народ в помещении замер. Всем ясна была степень моего неприкрытого хамства. А что я, собственно, теряю? Работа уже потеряна. Процентов на девяносто девять. И один процент вероятности — на счастливую случайность, в которую я никогда не верила.

— Владимирович. Но вы же сами сказали, что у вас не принято отчество называть.