Чтение онлайн

— Потому что нормальный человек после моего хамства давно бы уже отстал. А ты прилип, как банный лист к причинному месту. Это уже отклонение. А ласковой быть я в принципе не умею. В глубоком детстве это качество потеряла.

— Придется искать. Или восстанавливать. Других вариантов нет… — И он насмешливо развел руки в стороны. Мол, прости, и рад бы помочь, да не в силах.

— Короче. Давай заканчивать эту бредовую встречу. Рассказывай, что тебе нужно. Я сделаю и пойду восвояси. Дел по горло. А мне еще новую работу искать.

— Точно сделаешь? Тогда я от тебя отстану. Забуду вообще, как звали. И работу менять не придется.

— Обещаешь?

— Конечно. Когда я тебя обманывал?

— Так-то, у тебя еще и возможности не было…

— Так ты соглашаешься?

— На кота в мешке?

— Других возможностей не предусмотрено.

— Хорошо. — Достала меня эта беседа. До чертиков. Уже и кукарекать готова, только бы отпустил.

— Я хочу повторение.

— Чего конкретно? — Я уже начала обдумывать, в какое агентство закинуть резюме, и даже не сразу въехала, о чем он… А когда въехала, решила, что быть такого не может. Я что-то не так понимаю…

— Мне секс понравился. Хочу повторить.

— Пипец. Кирилл, ты придурок, что ли? После всего, что я говорила и делала, тебе еще нужен секс? Голову полечить не пробовал? Психиатр, сексопатолог, еще кто-нибудь… Сейчас, говорят, много специальностей, которые над такими проблемами работают.

— Ну, я же не прошу в это время со мной разговаривать. Можешь молчать.

— Ага. Точно, сбрендил. Я — и молчать? Как ты себе это представляешь? Кляп воткнешь или напоишь до бессознательного состояния? — Боже. Что я с ним сейчас обсуждаю?! Кто из нас сбрендил-то, по-хорошему? Говорят, сумасшествие заразно…

— Да ладно, я на абсолютном молчании не настаиваю. У тебя неплохо получалось и приятные вещи говорить. — Сволочь гадкая! Чтобы меня — и вогнать в краску? Нужно постараться. У него получилось. Если бы взгляд мог поджигать, то это тело уже было бы изрешечено кучей дымящихся дырочек, разного калибра. Одним разом не стала бы — пусть мучается.

— Лиз, я пошутил. Не стоит расстраиваться.

— Твое чувство юмора находится за гранью моего. Не смешно, нисколечко.

— Ну, не все ж тебе надо мной стебаться…

— Я тебя умоляю… Даже не начинала еще.

— Ах, да! У тебя же для этого есть женишок, финансовый гений!

— Витю не трогай! Он не виноват ни в чем. Просто не повезло парню.

— В чем-то согласен. Но ничего не обещаю в его отношении.

— Если он уйдет, вся эта гребаная контора прогорит моментом. Вряд ли, кто-то сможет так выворачиваться из постоянных задниц, при нашем-то управлении…

— Это мы еще посмотрим. В общем, слушай сюда. Ты сейчас спокойно извиняешься за все свои выходки, объясняешь мне, зачем ты так поступала, только правду говоришь, и мы спокойно расходимся. Хорошо? — Такой вид принял усталый, будто с придурочным ребенком разговаривает. А кто из нас придурок? Я бы еще разобралась…

Я совсем пригорюнилась.

— Не прокатит. Есть еще варианты? Или это тоже была шутка?

— А в чем проблема? Объяснить мне, зачем были эти выходки, за каким хреном ты тогда сбежала, деньги эти на телефоне… Нереально, что ли?

— Тогда уж, лучше, начни с момента, за каким бесом я к тебе с договором приперлась во второй раз. Могла бы просто послать все к черту.

— Это мне тоже интересно. Только, греет надежда, что ты пала жертвой моих чар.

— Ну, так это же все и объясняет. Серьезно. Я так очаровалась, что крыша съехала. Творила всякую ерунду, сама не понимая. Давай, теперь я извинюсь, и на этом поставим точку?

— Не прокатит. Неадекватные люди ведут себя по-другому.

— Ага. Примерно, как ты… Тебе ли не знать всех тонкостей и нюансов.

— Не начинай заново. Лиза, в чем проблема — просто объяснить?

— А почему тебя это так волнует?

— Любопытство. Простое. Человеческое. Не встречал еще таких экземпляров, как ты. Хочу разобраться.

— Тогда, ты поседеешь быстрее. Я сама себя не всегда могу понять.

— Слушай, давай в окно покурим? Если подальше высунуться, дым не должен попасть…

Шиза косит наши ряды. Я ему про Фому, а он — про Ерёму… Или выбрал другой метод воздействия? Сбивать с панталыку, чтобы своего добиться. Понять бы еще — чего именно. Можно подумать, я ему миллион баксов должна. И угрожаю сделать себе харакири, унеся в могилу все коды от сейфа. И он, бедный, не знает, с какой стороны зайти…

— Ну, давай. Мне уже без разницы. Только потом не говори, что это была моя идея.

— Да никто не поверит, что я на твою провокацию повелся!

— Поверят. Здесь — точно. Даже не усомнится никто.

— Хорошая у тебя репутация…

— А то! За что мне, по-твоему, деньги платят?

— Больше похоже на то, что за твое умение доводить конкурентов до ручки…

— И за него тоже.

— Я понял, в чем твоя основная проблема.

— В тебе?

Кир усмехнулся, распахивая окно.

— Нет. В том, что последнее слово обязательно должно остаться за тобой. Несмотря на то, что оно может быть откровенной ересью.

— Смотря с кем разговаривать. Кто-то, например, только ереси и достоин.

— Имеешь право на любое мнение. Подходи, давай. Пять минут — и я его закрою.

Плюнула на приличия, скинула туфли и подошла к окну. Кир уже прикуривал, присев на подоконник. Маловато места, конечно: открывается только правая часть. Придется стоять, прижавшись вплотную.

— Двигайся. Иначе, что-нибудь прожгу на тебе.

— Могу место уступить. Хочешь, присаживайся?

— Нет. Высоты боюсь.

— Опять сочиняешь?

— Нет. У меня сразу голова кружится. Шутка ли — десятый этаж…

— А как же скалолазанье? Ты же ходила на курсы…

— Я на них записалась. Оплатила абонемент, но так ни разу и не дошла…

— Почему?

— Потому что… — Стоп. Какие курсы? Нет. Неверный вопрос. С какого хрена ему известно, куда я ходила в Питере, и на какие курсы записалась?

— Эй. Кто тебе сказал про мои курсы?!

— Птичка на хвосте принесла.

— Кирилл! Это уже вмешательство в мою личную жизнь. Подсудное дело, если ты не знаешь!

— Чем докажешь, что я вмешивался?