Чтение онлайн

Ответ прозвучал одновременно со вспышкой света. Зажмурилась от неожиданности и не видела его лица.

— Упечь тебя куда-нибудь под замок было бы хорошей идеей, но я пока сам обойдусь. Без помощи.

— Оставишь одну и будешь морить голодом?

— Почему ты ищешь во мне какого-то урода постоянно, Лиз? — Мне показалось, что он очень сдерживается. Но не поняла, что именно старается сдержать. Злость, обиду, агрессию, еще что-то? Подумала и решила, что это его проблемы, а мне — без разницы.

— Потому что ты ведешь себя, как урод. Как умею, так и реагирую… — Я тоже умею обижаться.

— Лиза, я, как могу, стараюсь быть милым и заботливым. Реально, стараюсь. Но ты же вечно меня провоцируешь на какой-нибудь неадекват. — Он отвернулся и полез в холодильник. Молодец какой: война войной, а обед — по расписанию. Мне стало скучно и зябко, в неизвестном доме, наедине с отвратительно настроенным хозяином. Хотелось не этих бесконечных препирательств, а свернуться калачиком под одеялом и крепко-крепко спать. Желательно — без сновидений. Возникла мысль устроиться поудобнее и попытаться заснуть на этом мягком диванчике. Все равно, рассматривать спину Кирилла скучно и глупо. Когда без одежды — еще посмотрела бы. А так… Спина и спина. Ничего особенного. Подумаешь, плечи широкие… Я это вспомнила уже не раз за день. И ягодицы хорошие. В целом, нормальный крендель, как сказала бы Нинка, пока не слышит муж. Вот только, все эти крендели, на поверку, такие невыносимые засранцы…

Захотелось поджать под себя ноги, чтобы сидеть и наблюдать поудобнее, раз уж, все равно, смотрю. Да и не так часто мужчины мне ужин готовят. Вернее — никогда…Завтраки в постель бывали, когда-то, но идея приготовить ужин еще никого из ухажеров не посещала. Другие приоритеты были, так скажем.

Опять отвлеклась. А все ступни в песке, почти по щиколотку… Вроде бы, пару шагов сделала, а так заляпалась. Интересно, почему он здесь влажный?

— Кир, мне нужно в ванную.

— Туалет за дверью. Прямо и направо. Выключатель найдешь? — Опять, не оборачиваясь. До сих пор не успокоился?

— Мне нужна ванная комната, а не туалет. Разницу понимаешь?

— Давай, перекусим, а потом я тебя отведу. Одна заблудишься, ноги еще переломаешь.

— А ты Андерса позови. Пока готовишь. Он же ни в чем тебе не отказывает, и подменить всегда может, как я поняла…

Ляпнула без всякой задней мысли, а потом уже осознала, насколько была неправа… Почему мой язык, обычно послушный, рядом с Янкевичем ведет себя так бесконтрольно? Или мне, все же, не терпится его злить и провоцировать? Чтобы уже устал от этого и оставил в покое? Наверное…

Кир очень медленно положил на стол нож и буханку хлеба. Черт. У него же холодное оружие в руках! Вот я дурная-то…

Разворачивался тоже очень плавно, будто боялся что-нибудь зацепить или разбить. Лучше бы стоял, как раньше. Ярость, полыхавшая во взгляде, заставила вдавиться в спинку дивана. И ноги поджать под себя уже ничто не помешало.

— Все, Лиза. Ты договорилась. — Как-то слишком спокойно. Мне не нравится этот тон. И то, с каким хищным видом он приближается…

— Не подходи.

— Поздно. В ванную хотела? Хорошо.

И снова потащил меня куда-то в темноту. Я орала, что мне страшно, и я уже передумала, и хочу идти своими ногами, а он молча шел. Лишь скрежетал зубами. Или мне уже чудилось? Но боль от того, как сжимал руками, была слишком явственной.

— Кир, ты мне ребра переломаешь! Отпусти! Что за дикость-то? — Вроде бы, услышал. Ничего не ответил, но пальцы слегка разжал.

Это молчание, необычное для него, особенное пугало. Я была бы рада любой гадости из его уст сейчас, только бы не слушать зловещую тишину…

— По лестнице сама иди. Иначе, дернешься неаккуратно — и свалимся вдвоем. — На ноги поставил, но руки не отпустил. Вцепился мертвой хваткой. Можно подумать, я такая дура — бегать по темному недостроенному помещению. Хотя… промелькнуло и такое желание.

Несся вверх широкими шагами, едва ли не перепрыгивая ступеньки. Я, как могла, старалась успеть, но ему, все равно, приходилось тормозить. Иначе, упала бы и волоклась сзади кульком. Я сердито догоняла, а он все так же молчал.

Несколько быстрых шагов по какому — то коридору на втором этаже, и он втолкнул меня в комнату. Щелкнул выключатель, свет зажегся.

Что ж, порадовало, что комната вполне обычная — никаких ржавых ведер, торчащих труб и тому подобного. Полностью отделанная и… комфортная. В ванне я могла бы и поплавать, наверное, до того она казалась огромной.

— Не засматривайся. В душ пойдем. — Он уже начал расстегивать рубашку.

Я в недоумении оглянулась.

— Какой душ, Кирилл? Ты сбрендил? И почему ты со мной туда собрался? Я, вообще-то, просто хотела ноги ополоснуть, чтобы песком не хрустеть по полу.

— Если не разденешься — прямо в одежде засуну. — И почему-то я сразу поверила, что так и будет.

— Я не хочу перед тобой раздеваться. И мыться с тобой не хочу. Не буду!

— Придется. — Хищный оскал сверкнул, вместо улыбки. И брови сведенные. Отчего он так злится-то? Пора бы и остыть…

— Нет! Сказала — не стану раздеваться.

Он двинулся ко мне, с очень явным намерением. Ну, как, намерением… Просто ухватился за подол платья и быстро его задрал, до плеч, затем выше, над головой. От растерянности, вскинула руки, позволяя стянуть его полностью. Хищный взгляд на бюстгальтер быстро привел в себя. Скрестила руки на груди, защищая остатки одежды, почти прозрачные. Черт меня дернул одеть кружевное белье…

— Ну, как хочешь. Я предупреждал.

Наивно понадеялась, что Кир одумался: отвернулся, пошел к душевой кабине, воду открыл…

А потом просто взял и поставил меня под обжигающе студеные струи. Я задохнулась от холода, вышибающего сразу весь воздух из легких, пыталась схватить хоть пару глотков, но сил не хватало. А этот урод лишь подвинул меня и встал рядом. Еще и радовался, судя по тому, как довольно закинул голову.

А потом я визжала, орала, царапалась и кусалась, требовала прекратить это бесчинство. Маты, все, которые знала, тоже вспомнила. А он молчал и крепко прижимал к стенке кабинки, не позволяя выскочить.

Долго истерить я физически не способна. Надоедает. Опять же, если действия бессмысленны — зачем их продолжать?

Поэтому я резко заткнулась, прекратила молотить Янкевича по груди и плечам, закрыла глаза и просто дрожала от холода. Чего он хотел добиться этим методом — не имею понятия, но того, что моя злость и обида перешли за грань ледяной ненависти, он достиг, однозначно. Теперь мне хотелось не прятаться и убегать, а расчленять его на куски, долго и мучительно. Это, конечно, если удастся выползти из кабинки живой и на своих ногах…