Чтение онлайн

Нинка, умница моя, конечно, удружила: бриджи, топ, балетки, ветровка легкая… Все — свободное и легко тянущееся, плюс-минус два размера в любую сторону, кроме, конечно, обуви…

А еще — спрей от комаров, похоже… Нет. Газовый баллончик. Какая забота! Если бы я еще умела им пользоваться… Но, пусть будет. Если что — хоть перед носом чьим-нибудь потрясти…

А вот с нижним бельем — незадача, конечно. Нежное кружево на атласе превратилось в какую-то хрень на бретельках. В общем, одни бретельки и остались, не вынесло оно такого потрясения, как неадекватный Кир. Жаль, моя психика оказалась крепче. Нет бы: ходить с идиотской улыбочкой, помыкивая что-то несуразное… Да только, с этого гада станется малахольную просто на улицу выставить…

Кухню нашла по запахам и голосам, доносившимся с первого этажа. Мужчины опять о чем-то спорили. Знать бы, о чем..

А впрочем, это уже меня не касалось. После чашки кофе и поездки домой наши пути не должны были пересекаться надолго.

— Кир, начни уже думать головой, а не… — Блондин оборвал свою речь на самом интересном месте, зря я так рано появилась у порога.

— Да брось ты, Энди! Говори как есть, не стесняйся! Все уже почти родные… — Я уселась за стол, в ожидании, что хоть крошка чего-нибудь перепадет. Накануне без ужина осталась, и желудок, притихший в изумлении от происходящего, вдруг решил о себе напомнить.

Кир, до этого сосредоточенно следивший за кофеваркой (что там следить? она же умная, самостоятельная, сразу на две чашки…), поднял недоуменный взгляд:

— С каких это пор вы стали родными, спрашивается? Я что-то пропустил?

— С тех самых, когда твой друг и коллега прослушал все варианты звуков. Сначала — под дверью кабинета. Затем — в этом здании. Звукоизоляция так себе, хромает…

Вообще-то, била наугад… Попала. Светлокожие люди очень забавно и мучительно краснеют. Андерс просто наливался пунцом.

Киру это не понравилось, судя по тому, что его скулы побелели от напряжения, и губы тоже. Взгляд, наверное, испепелял. Но Энди, похоже, к этому привычный: стойко выдержал, не отвернулся.

— Эй, ребята… Может, вы потом в гляделки поиграете? А я бы уже кофе попила… И съела бы что-нибудь тоже…

— Хочешь, капучино сделаю? — Чуть собственной слюной не поперхнулась. Что это с ним? Откуда такая учтивость? Заболел, или по голове его друг ненароком треснул?

— Хочу. Но бутерброд предпочтительнее. Или кусочек сыра, в общем, есть хочу. Кофе не спасет, даже с молоком.

— Андрюх, сделаешь? — Значит, для своих он, все-таки, Андрюха… а понтов-то было, мама не горюй…

Тот кивнул и молча полез в холодильник, мельком увидела, что за дверцей наложена куча съестного.

— Может, не бутерброд, а какой-нибудь творог? А, Лиз? Я бы тоже парочку приговорил…

— Килограммов? В тебя столько влезет? — В принципе, глядя на нехилое такое тело, осознала, что вопрос был глупым. Влезет, без сомнений.

— Лиза, а давай, мы просто молча поедим, а потом я, так же молча, тебя отвезу? — Реплика Янкевича была до того неожиданной, что мы с Андерсом дружно открыли рот, а потом так же дружно его захлопнули. Переглянулись, уставились на напряженную спину… Андерс пожал плечами и снова зарылся в холодильник.

А во мне забурлила до того невыносимая обида… Иметь меня полночи, не спрашивая, можно и с шумом, значит… А утром все должны заглохнуть.

— Боюсь, что не в то горло пойдет ваш завтрак. Спасибо за гостеприимство. — Когда так трясет от злости, лучше бы заорать. Да только не выходит. Лишь ледяные фразы, сквозь зубы.

Очень кстати обнаружилась сумочка, брошенная здесь, на диванчике. Ухватила, не глядя, и рванула на улицу.

Попала туда, конечно же, не с первого раза. Несколько дверей оказались наглухо запертыми, одна, слава богам, поддалась.

Прикуривала уже на пороге, от первой затяжки слегка потемнело в глазах. Знаю, что вредно на голодный желудок… Зато полегчало. И пальцы дрожат — только от никотина, попавшего в кровь, а не от обиды.

Уселась прямо на бетонную ступеньку, к столбу спиной привалилась, прикрыла глаза. Вместе с каждым выдохом выпускала злость и разочарование, вдыхала… дым, конечно же… Но с ним: холодный, прозрачный воздух, чистый, от того почти сладкий… Солнце подрагивало в легкой дымке тумана, еще не жаркое, но гладящее по лицу горячими лучами… Разноголосье утренних пташек… Тишина, ни одного лишнего, постороннего звука…

— Лиза, может, не стоит курить с утра? — Только человек может так грубо разрушить очарование природы. Даже капельки росы на клочках травы перестали блестеть…

— Андерс, уйди по-хорошему. На грубость не нарывайся.

— Лиз, — он присел на корточки, прямо напротив меня. — Я же за тебя переживаю. Вставай, не сиди на холодном. Там кофе готов…

Приоткрыла один глаз. Решила, что смотреть не стоит. Закрыла обратно.

— Давитесь сами своим кофе. Мне расхотелось. И не нужно за меня переживать. Сама как-нибудь справлюсь.

— Зря ты так. Я же тебе ничего плохого не желаю. — Он поднялся, но медлил, уходить не спешил.

— Тогда вызови мне такси и оставь в покое.

— Сюда не поедет ни одно такси. Слишком рано и далеко.

— Потрясающе! Куда вы меня завезли?

— Не могу сказать. Не имею права.

— Ах, ну да! Я ж забыла, что имею дело с бандитами…

— Да с чего ты взяла? И дело совсем не в этом…

— Да какая разница, что я думаю о вас, Андерс? — Теперь уже открыла оба глаза, чтобы оценить реакцию. Морщится. Ему неприятно. Надо же…

— Потому что мы — не бандиты. Неприятно слышать такие вещи в свой адрес.

— Ага. Точно. Вы — олигархи! Так можно?

Андерс молчал. Что-то хотел ответить, но, умничка, предпочел не связываться со злой, раздраженной теткой. Еще и голодной, между прочим. И от того еще более злой.

— Слушай, олигарх… Вам же положены водители? Пусть, хоть один меня отвезет.

— А если нет?

— Ну, придумаю какую-нибудь гадость. Сами потом пожалеете.

— Это угроза снова, что ли?

— Нет. Размышления. На тему: имеют ли право честные олигархи удерживать в неизвестном месте одинокую девушку. Ты знаешь ответ?

— Хорошо. Я сам тебя отвезу.

— Поехали. — Подскочила, будто подбросили.

— Подожди. Ключи возьму и скажу Кириллу.

— Ах, конечно… Царь-батюшка должен быть в курсе… Сходи, отчитайся.

Обернулся он подозрительно быстро. Причины не стала уточнять.

Хотел под локоток взять, по пути в машину, однако, поостерегся. Что-то в моем лице не устроило.