Чтение онлайн

— Как скажешь, Лиза. Только не сердись…

В кресло он сел, послушался. Но глаза-то остались на месте! В том смысле, что он так и продолжал на меня пялиться. Неспокойно мне как-то стало…

— Кирилл, а тебе обязательно подсматривать? Чего ты не видел еще?

— Ты не понимаешь, Лиз. Смотреть, как женщина одевается, намного увлекательнее, чем её раздевать.

— Естественно. У тебя процесс раздевания, вообще, мимо сознания проходит. Одни рефлексы, пара движений — и все. Никакой интриги.

— Я запомнил.

— Что?

— Твою претензию. И то, что в этом направлении нужно поработать… Но ты не отвлекайся, продолжай… — И развалился, с таким довольным видом, будто на премьере в театре.

Что ж. Хочешь представления? Устроим. Сделаем вид, что твоего духу здесь нет и не было.

Я призадумалась, теперь еще более конкретно… Может, порыться повнимательнее, и найти какие-нибудь панталоны, бабусячьего типа, да еще и с оборками? Так ведь, нет у меня таких… А Нинка же грозилась подарить что-то в этом духе…

Ай, да к черту уже, этот выпендреж! Он меня голой не раз уже видел, и трогал, и не только. Смысл теперь выделываться? Правильно. Никакого.

Стряхнула юбку на пол, перешагнула, блузку оперативно скинула на подлокотник кресла… А белье стянула с себя мимоходом, по дороге в ванную. Сначала трусики, потом лифчик.

Со стороны кресла не донеслось ни одного звука. Он что там, помер от напора эмоций? Очень хотелось глянуть и оценить выражение… Сдержалась. Как была спиной к нему, так, не оборачиваясь, и ушла.

А вернулась уже одетая. Относительно. То есть, причинные места уже были прикрыты.

Теперь уже Кир, не таясь, вздохнул разочарованно.

— А что так скромно, Лиз?

Я осмотрела, демонстративно и очень внимательно, простой темно-синий комплект. Дышащий, бесшовный, очень мягкий, комфортный…

Подошла вплотную, уперлась руками в подлокотники. Нависла над ним, в общем. Очень удачно нависла.

— А что тебе не нравится, Кир?

Он честно старался смотреть мне в глаза. Почти без эмоций. Но взгляд, почему-то, скатывался вниз. К полушариям, которые весьма выразительно выглядели в этом ракурсе. Это я и сама заценила, проследив за его глазами.

— А как же всякие там кружева, бантики, оборочки? Красный цвет на черном, или, хотя бы, розовый?

— Ты еще скажи, что я без кружев тебя меньше возбуждаю, чем с ними… Или это правда? — Не дождалась ответа. — Что ж… Тогда пора впадать в депрессию…

— Да ну, ты что, Лиз. Я так спросил, из любопытства больше… Мне казалось, что вы любите всякие там финтифлюшки…

Все с ним ясно. Прикидывается идиотом.

— Я тебе подарю, обязательно, кружевные стринги с оборками. Посмотрю, как долго ты в них выдержишь на жаре. И как будешь выглядеть, когда оборки начнут выступать сквозь твои тонкие брюки. Ах, да! Еще же и бантики будут…

Не выдержала: фыркнула, давясь от смеха. Слишком ярко вообразила картину…

А Кир насупился. Правда, ненадолго. Потом тоже заржал. А потом решил меня потискать.

Пришлось очень срочно отпрыгивать в сторону шкафа…

— Кир, сиди, пожалуйста, там, где сидел. Не нужно меня тискать! Мы же хотели еще на работу успеть, слышишь?

— Слышу, слышу… — Ворчание было недовольным, однако, он смирился и утих. Не сходя с места.

Я определилась, наконец, с выбором одежды. Простой, легкий, хлопковый, глубокого синего цвета сарафанчик, с завышенной линией талии, расходящийся "солнышком" от самой груди. Такой классный, на жаре к ногам не липнущий… А сверху белоснежный пиджачок. И вот тут я вспомнила про свои красные туфли…

А что? Мило, со вкусом, не вульгарно…

— Кир, еще минуту, и я буду готова.

Метнуться в прихожую, обуться и вернуться в комнату — дело пары минут.

— Зацени! — Для пущего эффекта, крутнулась вокруг себя, так, чтоб юбка взметнулась колоколом.

— Круто. А на работу-то в чем пойдешь?

— Не поняла? В каком это смысле?

— В прямом. Выглядишь отпадно. Я надеюсь, ты не собираешься в ТАКОМ виде пойти в офис?

— Собираюсь, конечно. А зачем, по-твоему, я все это напялила на себя? Дефиле тебе тут устроить? Нет, если тебе очень хочется, я могу. Шмоток хватает. Но не сейчас.

— Лиза, в таком виде нельзя идти на работу. Я все сказал.

— Да в чем проблема-то?!

— Иди сюда. Покажу.

— Ага. Знаю я, как ты покажешь. Только дай возможность руки распустить.

— Я, действительно, покажу и все. Обещаю, что больше ничего не буду делать. Остановлюсь.

— Точно, обещаешь? — Настроение улетучилось, но любопытство еще осталось…

— Да.

— Ок. Показывай и объясняй. — Знаешь, какие мысли возникают, при виде этого платьишка? — Он испытующе смотрел снизу вверх. Руки послушно держал на ручках кресла.

— Нет. Какие?

— Такие. Например, о том, что если взять тебя чуть выше коленок, то руки беспрепятственно доберутся до самой груди. Вот так. — И он продемонстрировал, как именно. Действительно, конечности ни разу нигде не задержались, пока не уперлись в тесемку под лифчиком. А пальцы и до него добрались. Я молчала, слушая. А он дернул меня к себе, усаживая верхом на свои колени. — А еще возникают мысли, что это платье очень легко задирается, чтобы не мешало…

— Кир. Ты — озабоченный извращенец. Мы оба об этом знаем. Но не стоит перекладывать свои проблемы на других.

— Не больший извращенец, чем все остальные половозрелые мужики, в трезвом уме и здравой памяти. Поверь, Лиз, хоть раз, но каждый, тебя увидевший в… этом… подумает о том же, о чем я тебе сказал.

— Это не мои проблемы. Пусть себе сочиняют, что угодно, а я переодеваться не буду!

— Лиза! — Ни фига себе! Это он на меня сейчас повысил голос?!

— Я все сказала!

— Я — тоже. Из квартиры в этом не выпущу! — И сжал меня еще крепче. С колен его слезть я так и не успела…

— Кир, да в чем проблема?! Тебе жалко, что ли?

— Да. Не хочу, чтобы все на тебя так смотрели. Особенно, когда меня нет рядом.

— Пипец. Это что, замашки собственника проснулись?

— Наверное… — Он выглядел как-то… странно. Удивительная смесь настойчивости и неуверенности…

— А с какого, простите, хрена, ты возомнил себя собственником?

— Ни с какого. Сам удивился. Вообще-то, люблю хорошо одетых женщин…

— А, ну, бывает. Значит, проехали, тема закрыта?

— Нет.

Тут уж я уселась поудобнее. Разговор, видимо, должен был быть долгим, сложным и невероятно бессмысленным.