Мыши
Шрифт:
А потом вдобавок посыпались факсы и e-mail'ы всё на ту же тему человеческой нечистоплотности. Одним словом, образовалось чуть ли не то самое царство истины, о котором всегда мечтала человечья молва. Разумеется, через три дня в столице царила полная чехарда.
Работа правоохранительных органов была парализована, поскольку места предварительного содержания заключенных, и без того не пустовавшие, заполнились до отказа в течение двух дней. Кроме того, выяснилось немало увлекательных подробностей, касающихся деятельности самих надзирающих органов, после чего от их руководителей стали поступать совершенно противоречивые приказы, ставящие подчиненных в тупик. Видя, что досрочно наступает эпоха очередного великого передела, но всегда к этому готовые промышленно-финансовые группы и уголовные сообщества вывели на улицы свои вооруженные формирования. Наступил банальный террор.
Не удовлетворившись этим, невидимые злодеи подключили аппарат муфтия к телефонной линии патриархии во время одного из сугубо личных разговоров, когда первый высказал вполне законное предположение, что все беды являются карой Аллаха, ниспосланной неверным за прегрешения. На следующий день несколько консервативных газет вышли с заголовками, вроде: "На то и мусульмане в России, чтобы христианин не дремал!" Мусульмане ответили примерно в том же духе. Армия была вынуждена использовать значительную часть личного состава на то, чтобы окружить все церкви и мечети на территории страны с целью не допустить инцидентов на почве обиженного религиозного сознания.
Короче, стало ясно, что все катится туда, куда ему положено катиться: к концу света. На 666-м автобусе, курсирующем между Новыми Черемушками и проспектом Вернадского, теперь осмеливались ездить только отъявленные атеисты, кавказцы и буддисты с кришнаитами.
Вскоре поступил новый ультиматум: если профессора Цаплина не отпустят, то через несколько дней Кремль будет взят. В подтверждение угрозы невидимые силы вывели из строя правительственные и военные каналы связи, парализовав управление войсками. Возможностей армии хватало теперь лишь на то, чтобы охранять главные государственные учреждения и центр Москвы по периметру Бульварного кольца. Правительство и президент срочно перебрались на Соловецкие острова (временно, как было объявлено), подтвердив историческую репутацию надежной уединенности этого места. Дума осела в Торжке — ближе к народу.
Выступая сразу после отъезда руководителей перед толпой возбужденных журналистов на Васильевском спуске, командующий ВДВ жизнерадостно сообщил, что вылетает в элитные подразделения, прошедшие специальную подготовку для борьбы с маломерными террористами. Он призвал не поддаваться паническим слухам и противостоять наглому шантажу и заверил, что любое нападение будет отбито, а враг безжалостно уничтожен.
— Через две недели всё будет закончено!
Изобразив рукой уверенный римский жест, он под взглядами многочисленных телекамер направился к стоявшему позади вертолету. Лопасти дрогнули и завращались, разгоняясь всё быстрее. Когда они слились в сверкающий на солнце прозрачный круг, командующий уже был внутри и прощально помахал собравшимся сквозь стекло. Покачиваясь, вертолет оторвался от набережной и пошел вверх.
Внезапно первый пилот увидел, что на приборной доске вспыхивает странный голубоватый огонек, двигаясь по периметру круглой шкалы одного из приборов. Затем маленькие лапки отогнули вырезанный кусок, и вместо цифр со стрелкой под стеклом оказалось маленькое серое существо с красными нашивками, напоминающими ордена. Существо торжественно прокричало что-то неслышное, подняв сжатую в кулак лапу в жесте гибнущего партизана — и тут же двигатель вертолета подавился и заглох.
На глазах у всех винтокрылая машина беспомощной рыбой нырнула вниз. Сначала показалось, что она падает в реку. Но командующему не повезло: в последний момент стальное тело ударилось о Москворецкий мост — и горячий ветер взрыва долетел до закричавшей от ужаса толпы.
30
Если в семизначном телефонном номере отсутствует одна цифра, это значит, что у вас десять вариантов правильного ответа. Если не хватает двух знаков — то десять раз по десять. А если трех…
Не доверяя никому, Комов решил проверить все номера сам. Изнурительное это, доложу я вам, занятие — беседовать с нашими согражданами по телефону. Куда, скажите, делась та милая доперестроечная и перестроечная доверчивость и непосредственность? Впрочем, культурой телефонных разговоров мы с вами никогда не блистали. Откровенно говоря, я и сам вряд ли бы проникся симпатией к незнакомому голосу, допытывающемуся о неизвестном мне профессоре Цаплине. Знаем мы эти шуточки! Сначала весь день разные люди требуют какого-нибудь дурацкого профессора, а ближе к полуночи гаерский голос развязно поинтересуется: "Я профессор Цаплин, мне тут случайно не звонили?.."
В течение нескольких дней Комов существовал между раздражением, злобой и отчаянием (последнее — когда очередной номер не отвечал). Со временем он даже начал чувствовать предательское облегчение, когда попадал на фирму по продаже банковского оборудования или в ателье по пошиву детской одежды, к которым профессор никакого отношения иметь не мог. Из первых четырех сотен номеров Комов отметил для себя автосервис, прачечную и одного грубого гражданина, который на все расспросы упорно отвечал многозначительной (как показалось Алексею) фразой, что он профессора Цаплина видел в гробу.
Но на четыреста шестидесятом звонке отупевшие Комовские мозги словно прошило током от простеньких слов:
— Поликлиника слушает!
Ну конечно! Вот оно, золотое звено! Логический ряд сложился: лекарство — телефон — аптека при лечебном заведении. Да и возраст у профессора был уже вполне поликлинический. Можно было с самого начала предположить, что номер принадлежит аптеке или больнице.
Эх, Комов, Комов! — сказал он себе. — Срочно — в эту поликлинику! И без того несколько дней потеряно.
Неприветливо было на московских улицах в эту позднюю сентябрьскую пору. И вовсе не из-за погоды, которая, наоборот, радовала добрым тихим нравом. Когда Комов вышел из дома, солнце уже садилось в кратер то ли из облаков, то ли из дыма пожаров — всё время что-то горело теперь в столичном городе. И откуда, скажите, вылезают все эти невообразимые люди, когда стране становится плохо? Не иначе как в обычной жизни они ухитряются успешно притворяться добропорядочными гражданами.
На площади возле метро Алексею пришлось обойти большую толпу, слушающую оратора, вещающего с грузовика, украшенного транспарантом "Осиновый кол в вертлявый зад демократам!".
— Хватит отвлекать трудящихся сказками о снежном человеке и говорящих мышах! Скоро сами будем стрелять всякую мразь, паразитирующую на гуманизме нашего общества! — услышал он, прежде чем с другой стороны в самое ухо дохнули:
— Общество "Спасемся сами"! Обладает новым знанием! Вступительный взнос — всего пять долларов!
Комов отшатнулся, но со всех сторон уже дергали за одежду, зазывали:
— Откровение святых угодников правительству: в эпоху крылатых ракет на островах-валаамах не отсидитесь!..
— Магическое кольцо Топинош, способствует защите от врагов, заряжено пророком Хамаилом…
— Пентакль с секретным словом Вечного Заклятия, извлеченным из Герметического Розового Креста магистром Кроули…
— Благословение шейха Ахмед-хана Янгуларова с приложенным волосом из его бороды…
— Да, да, это конечно, сильная штука, не спорю, — пробормотал Комов, отцепляя наиболее прилипчивые пальцы.
Поодаль кривлялся клоун и кричал, гадко хихикая:
— Мыши сожрали тухлый сыр ваших истин! Человечество оказалось колоссом на глиняных ногах! Позолоченная голова не хотела верить, что ее брюхо набито гнилой соломой!