Мышка из Мышкина и величайшее ограбление банка, которого никогда не было
Шрифт:
Бом-бом-бом-бом-бом-бом-бом-бом-бом! – пропел репетир [2] на Спасской башне.
Лента Москвы-реки через весь город витиевато спускалась с северо-запада на юго-восток. Вдоль Кремля, дальше вниз, к Нескучному саду.
Садовое и Бульварное кольца, словно кольца планеты Сатурн, кружились в бешеном ритме, принимая на себя и разводя по вытекающим улицам и улочкам многочисленные потоки разноцветных машин, автобусов, спешащих по тротуарам людей.
– Вот моя альма-матер [3] ! – почти пропел воодушевлённый Николай и стал резко снижаться. Мышка, на несколько секунд почувствовавшая себя в невесомости, еле удержалась, чуть не сорвав с голубя бабочку.
2
Репетир – специальное устройство в часах, которое с помощью звуков сообщает, который час.
3
Alma mater – латинское слово, которым раньше называли учебные заведения, обычно университеты.
– А-а-а-ах!
И вот наконец под ногами твёрдая почва. Поправив очки и покрепче затянув ремешок на сумочке, Маруся огляделась вокруг.
Они оказались в сквере, с трёх сторон зажатом большим зданием жёлтого цвета. Напротив главного входа на высоком мраморном постаменте сидел в медном кресле медный человек, опираясь одной рукой о пюпитр, а другую вдохновенно отведя в сторону.
– Московская консерватория! – торжественно продекламировал Николай. – Под сенью сих дерев учился я когда-то! – заговорил он почти что стихами. – А это многоуважаемый Петр Ильич Чайковский – один из величайших композиторов мира!
И с этими словами, потянув Мышку за лапку, поспешил к памятнику.
На плечах маэстро, на коленях, под ногами толпились голуби – сизые, белые, коричневые. Все они шумно ворковали. Шёл ежегодный Всеголубиный конгресс музыкальных теоретиков.
– Ах, мы опоздали, – занервничал Николай. – Выступления назначены на девять, а уже половина десятого!
На голове памятника важно разгуливал солидного размера голубь. Весь серый, с белой манишкой. Под крылом у него был зажат портфель с важными документами: протоколом заседаний, списком выступлений и так далее. Это был председатель. Он заканчивал свою речь.
– …Музыкальная теория – это теория музыки, музыкальные теоретики – это теоретики музыки, – многозначительно объявлял он весьма очевидные вещи. – Семь нот – это три кита [4] ! – вдохновенно провозглашал выступавший. Слушатели суетились, кружились на месте и одобрительно хлопали крыльями.
Мышка плохо разбиралась в теории музыки, поэтому очень скоро ей стало довольно скучно. Она решила не терять времени и поскорее отправиться на поиски железнодорожного вокзала. Николай был слишком увлечён происходившим и позабыл о том, что собирался её проводить. Ох уж эти музыканты! Маруся вздохнула, но не стала его отвлекать.
4
Обычно так говорят, когда что-то является основой основ или опорой чего-то. В древности некоторые народы считали, что Земля плоская и держится на трёх китах, которые плавают в безбрежном мировом океане. То есть эти киты и являлись опорой мироздания. Отсюда образовался фразеологизм «три кита».
Взглянув ещё раз на памятник великому композитору, Маруся поймала себя на мысли, что выражение лица у Чайковского было весьма хмурое – казалось, что он был крайне недоволен тем, что председатель конгресса бесцеремонно водрузился у него на макушке. Впрочем, птицы – это удел всех памятников, поэтому приходилось терпеть.
Глава 4. Новые знакомые
Маруся растерянно стояла на огромной площади, посреди спешащей куда-то многоногой толпы, и чувствовала себя очень одинокой – просто маленькая мышка с маленьким чемоданчиком. Рёв моторов, гул голосов буквально обрушились на неё.
Неожиданно запахло свежеиспечёнными булочками, корицей и миндалем. Запах исходил из небольшой кофейни на другой стороне площади. Маруся, сразу вспомнив гостеприимный дом Михаила Ивановича, решила туда зайти и передохнуть.
Сидя за изящным столиком у окна и наслаждаясь свежим ароматным кофе, Маруся смотрела на суетившихся на улице людей, светофоры, машины. Даже деревья, как ей показалось, куда-то рвались. Глядя на город сквозь оконное стекло, Маруся подумала, что она смотрит немое кино. И ей очень не хотелось никуда выходить. В кафе было уютно, тихо и приятно пахло булочками.
Вдруг Маруся увидела маленькую девочку, которая шла с мамой по бульвару. У девочки был воздушный шарик. Она заметила Марусю и широко ей улыбнулась. Мышка помахала ей лапкой, девочка помахала в ответ. При этом верёвочка, за которую был привязан шарик, выскользнула из её ладошки, и шарик стал стремительно подниматься ввысь. Выше деревьев, выше купола храма, прямо к солнцу. Вместо того чтобы расплакаться, как сделали бы, возможно, большинство детей на её месте, девочка ещё раз улыбнулась Марусе, пожав плечиками. Дескать «пусть себе летит, может, он к кому-то торопится». Мышка проследила за полётом шарика, пока он окончательно не скрылся в облаках, глубоко вздохнула и, почувствовав себя гораздо увереннее, сказала себе: «Пора!» Выйдя к проезжей части, Маруся растерялась. Куда теперь? Как ей разобраться, где находится вокзал? Прохожие не обращали на неё никакого внимания. В Мышкине обычно даже незнакомые люди здоровались друг с другом, но здесь всё было иначе. Все спешили куда-то, и ей неловко было беспокоить их своими вопросами. Вдруг она заметила сидевшую на скамейке Кошку, лениво покачивавшую хвостом. Мышка облегчённо вздохнула. Вот её, кажется, можно спросить! Маруся приблизилась к скамейке. Кошка прищурилась и в ожидании замерла.
– Доброе утро! Я прошу прощения за беспокойство, но не могли бы вы мне помочь? – очень вежливо обратилась к ней мышка. – Мне надо попасть на вокзал. Подскажите, пожалуйста, дорогу!
Кошка едва заметно усмехнулась, и усики у неё мелко задрожали.
– Какой же вокзал вам нужен? В Москве есть десяток вокзалов, откуда поезда отходят в разные стороны света. Есть Казанский, Ленинградский, Ярославский, Павелецкий, Белорусский, Киевский, Курский и так далее, – с гордостью перечислила Кошка. – А скоро будет ещё больше! Куда вы держите путь?
– Столько вокзалов – вот это да! – удивилась Маруся. – Сложно представить в таком случае, сколько же в Москве автобусных остановок! Мне нужно ехать в Берлин. Значит, для этого нужен Берлинский вокзал?
– Да нет, такого в Москве нет, – лениво произнесла Кошка, – поезда в Берлин отходят от Белорусского вокзала.
– А как мне туда попасть?
Кошка задумчиво облизнулась и промолвила нежно:
– Дорогая, зачем так спешить, давайте позавтракаем для начала!
Маруся уже собиралась согласиться, как вдруг её сильно потянула за лапку пробегавшая мимо Городская Мышь.
Городская Мышь строго взглянула на Кошку и буквально прокричала:
– Я сама ей всё покажу!
Маруся даже не успела как следует поблагодарить Кошку, которая казалась крайне раздосадованной: она раздражённо забила своим пушистым хвостом, сверкнув глазами в сторону Городской Мыши.
– Подруга моя, ты разве не знаешь, как опасно разговаривать с незнакомыми Кошками?! – громко спросила Городская Мышь Марусю, когда они были уже довольно далеко от скамейки. – Им нельзя доверять! Они страшные обманщицы!
– Нет, – с удивлением ответила Маруся, – я не знала. У нас в Мышкине всё иначе.
– Ну, привыкай, подруга, рот не разевай и держи ухо востро! И сумку тоже держи поближе, а то повсюду могут быть карманники!
– Хорошо, – растерянно сказала Маруся, – спасибо за совет. А как мне попасть на Белорусский вокзал?
– Тебе в метро надо. Иначе не доберёшься и до завтра. Вон туда, пошли! – и Городская Мышь показала лапкой в направлении станции метро.
Они спустилась очень глубоко под землю по длиннющему эскалатору. В метро было очень красиво, но тоже очень и очень шумно. И там тоже было много-много людей. Все торопились. Несмотря на то что поезда приходили практически каждую минуту, люди были недовольны проволочкой, нетерпеливо ждали, когда из поезда выйдут пассажиры, чтобы спешно занять их места и умчаться куда-то в неизвестном направлении.