Чтение онлайн

Полистратид с товарищами прибыли посольством к полководцам персидского царя; те осведомились, явились ли они по частному делу или от лица государства. «Если все будет ладно – от лица государства, если нет – по частному делу», – ответил Полистратид.

(Плутарх. «Ликург», 25) (127, с.65)

Как-то Феарид точил свой меч. Его спросили, достаточно ли он остер. «Острее злословия», – ответил он.

(Плутарх. «Изречения спартанцев», 36) (125, с.449)

* Феопомп первым из царствовавших в Спарте разделил власть с пятью эфорами. Когда его после этого бранила жена, укоряя, что он-де передаст детям меньше власти, нежели унаследовал сам, он возразил: «Да, меньше, но настолько же и прочнее!»

(Плутарх. «К непросвещенному властителю»,1) (114, с.69)

Кто-то спросил Харилла, почему спартанцы выводят на люди женщин в накидках, а девушек без. «Девушкам, – сказал Харилл, – надо искать мужей, а женщинам держаться тех, которых имеют».

(Плутарх. «Изречения спартанцев», 68, 2) (125, с.471)

Однажды, когда самосские послы говорили чересчур долго, спартанцы сказали им: «Первую часть вашей речи мы забыли, а последующую не поняли, так как забыли первую».

(Плутарх. «Изречения спартанцев», 69, 1) (125, с.472)

Как-то во время пребывания в Спарте нескольких хиосцев они, пообедав в зале эфоров, оставили на полу следы рвоты и даже справили нужду на кресла, на которых сидели. Спартанцы провели тщательное расследование, не сделал ли это кто из сограждан, но когда выяснилось, что это были хиосцы, то через глашатая объявили: «Хиосцам разрешается гадить».

(Плутарх. «Изречения спартанцев», 69, 13) (125, с.473)

Какой-то юноша не уступил (...) места (знаменитому полководцу Деркеллиду) и сказал так: «Ты не родил сына, который бы в свое время уступил место мне».

(Плутарх. «Ликург», 15) (127, с.55–56)

(Спартанец), которого хороначальник поставил в хоре с самого краю, (...) сказал: «Молодец, что придумал, как и это место сделать почетным!»

(Плутарх. «Пир семи мудрецов», 3) (125, с.363)

Спартанка, вручая сыну щит, внушала ему: «Или с ним, сын мой, или на нем».

(Плутарх. «Изречения неизвестных спартанок», 16) (125, с.491)

Мать сказала сыну, которого обвиняли в преступлении: «Сын мой, уничтожь или обвинение, или себя».

(Плутарх. «Изречения неизвестных спартанок», 12) (125, с.491)

Когда сыновья одной спартанки, бежав с поля сражения, явились к ней, она сказала: «Трусливые рабы! Куда вы бежите? Может, хотите спрятаться здесь, откуда появились на свет?» И с этими словами она задрала платье.

(Плутарх. «Изречения неизвестных спартанок», 4) (125, с.490)

У Алкивиада была собака, удивительно красивая, которая обошлась ему в семьдесят мин, и он приказал отрубить ей хвост, служивший животному главным украшением. Друзья были недовольны его поступком и рассказывали Алкивиаду, что все жалеют собаку и бранят хозяина, но тот лишь улыбнулся в ответ и сказал: «Что же, все складывается так, как я хочу. А хочу я, чтобы афиняне болтали именно об этом, – иначе как бы они не сказали обо мне чего-нибудь похуже!»

(Плутарх. «Алкивиад», 9) (127, с.248)

Когда он (Алкивиад) пришел однажды к Периклу, ему сказали: «Он занят: обдумывает, как дать отчет афинянам». Алкивиад сказал: «Лучше бы он подумал, как не давать им никакого отчета».

(Плутарх. «Изречения царей и полководцев», 42, 4) (125, с.519)

Вызванный из Сицилии в Афины по уголовному обвинению, он (Алкивиад) скрылся бегством, сказавши, что нелепо спасаться от приговора, когда можно спастись от суда.

(Плутарх. «Изречения царей...», 42, 5) (125, с.519)

Прослышав, что его с товарищами приговорили к смерти, он (Алкивиад) воскликнул: «Так покажем им, что мы еще живы!» – и, перейдя на сторону лакедемонян, он поднял против афинян Декелейскую войну.

(Плутарх. «Изречения царей...», 42, 5) (125, с.519)

Когда афиняне шумели о том, чтобы изгнать его (Аристида) остракизмом, к нему подошел какой-то человек, неученый и неграмотный, с черепком в руке и попросил написать ему имя Аристида. «Ты знаешь Аристида?» – спросил Аристид. «Нет, – ответил тот, – но мне надоело слушать, как все его только и зовут, что Справедливый да Справедливый». И Аристид, не сказав ни слова, написал свое имя и отдал ему черепок.

(Плутарх. «Изречения царей и полководцев», 40, 2) (125, с.518)

* Когда среди афинян разнесся слух о смерти Александра Македонского, Демад сказал: «Александр не умер, афиняне, иначе бы весь мир почуял запах его трупа».

(Деметрий. «О стиле», 283) (14, с.281)

Македоняне, потеряв Александра, по силе стали равны циклопу, потерявшему глаз.

(Деметрий. «О стиле», 284) (14, с.281)

Как-то (Демократ), войдя в Народное собрание, (...) заявил, что в нем, как и в государстве, силы мало, а вони много.

(Плутарх. «Наставления о государственных делах», 7) (125, с.769)

Благожелательно выслушав (афинских) послов, Филипп (Македонский) обратился к ним с такими словами: «Скажите мне, что я мог бы сделать для афинян приятного». – «Повеситься», – тотчас ответил ему Демохар.

(Сенека. «О гневе», III, 23) (148, с.166)

(Полководец) Ламах делал выговор за ошибку одному сотнику, тот уверял, что больше этого не повторится. «На войне никто дважды не ошибается», – сказал Ламах.

(Плутарх. «Изречения царей и полководцев», 43) (125, с.519)

Располагаясь станом в земле союзной и дружеской, он (Ификрат) заботливо окружал его и рвом, и тыном. А на вопрос: «Чего ты боишься?» – он ответил: «Нет хуже, чем когда полководец говорит: „Этого я не ожидал!“»

(Плутарх. «Изречения царей и полководцев», 44, 2) (125, с.519)

* Ификрат, когда его переговорил Аристофонт, сказал: «У противной стороны лучше актер, у меня – драма».

(Плутарх. «Наставления о государственных делах», 5) (125, с.766)