Мысли и изречения древних с указанием источника
Шрифт:
Кто хочет мира, пусть готовится к войне.
«Краткое изложение военного дела», III, вступление (41, с.211)
Само себе (...) создает предателя то войско, чей разведчик попадает в руки врагов.
«Краткое изложение военного дела», III, 6 (41, с.223)
Легче вызвать чувство храбрости у новонабранных воинов, чем вернуть его у тех, которые уже перепуганы.
«Краткое изложение военного дела», III, 10 (41, с.238)
Часто больше пользы приносит местность, чем храбрость.
«Краткое изложение военного дела», III, 26 (41, с.263)
Солдат исправляют на местах стоянок страх и наказание; а в походах их делают лучшими надежды и награды.
«Краткое изложение военного дела», III, 26 (41, с.264)
Что нужно сделать, обсуждай со многими; но что ты собираешься сделать – с очень немногими и самыми верными, а лучше всего – с самим собой.
«Краткое изложение военного дела», III, 26 (41, с.264)
В военных делах быстрота обычно приносит больше пользы, чем доблесть.
«Краткое изложение военного дела», IV, 31 (41, с.285)
Веллей Патеркул
Веллей Патеркул (20 до н. э. – ок. 31 н. э.), историк, современник Тиберия, под знаменами которого он воевал в Германии и Паннонии.
Самое великое в нем (Гомере) то, что не было до него никого, кому бы он мог подражать, и не нашлось после него никого, кто смог бы подражать ему.
«Римская история», I, 5, 2 (100, с.13)
Ненависть, порождаемая соперничеством, переживает страх и не прекращается по отношению к побежденным даже после исчезновения самого предмета ненависти.
«Римская история», I, 12, 7 (100, с.18)
Соперничество питает талант, (...) и то, чего добиваются с наивысшим рвением, достигает наивысшего совершенства.
«Римская история», I, 17, 6 (100, с.22)
Рвение ослабевает вместе с надеждой. Если мы не можем догнать, перестаем гнаться.
«Римская история», I, 17, 7 (100, с.22)
Один город Аттики на протяжении многих лет прославился большим числом мастеров слова и их творений, чем вся Греция, так что можно подумать, будто части тела греческого народа распределены между другими городами, дух же заперт за стенами одних Афин.
«Римская история», I, 18, 1 (100, с.22)
(О Гае Марии:) Наилучший на войне, наихудший в мирных условиях.
«Римская история», II, 11, 1 (100, с.29)
Страх римского народа перед диктатором был большим, чем страх, заставляющий прибегнуть к диктатуре.
«Римская история», II, 28, 2 (100, с.39)
Редко завидуют славе тех, чьего могущества не боятся.
«Римская история», II, 31, 3 (100, с.41)
Помпей определенно выдающийся человек, и даже чересчур выдающийся для свободного государства.
«Римская история», II, 32, 1 (100, с.41)
Помпей (...) там, где ему должно было быть первым, всегда хотел быть единственным.
«Римская история», II, 33, 3 (100, с.42)
Едва ли не глупо было бы перечислять гениев, которых мы еще помним, (...) ведь насколько велико восхищение, настолько затруднительна оценка.
«Римская история», II, 36, 2 (100, с.44)
Безделью сопутствует зависть.
«Римская история», II, 42, 3 (100, с.47)
Если прежде ему (Помпею Великому) не хватало земли для побед, то теперь не хватило земли для погребения.
«Римская история», II, 53, 3 (100, с.54)
К настоящему мы относимся с завистью, перед прошлым же преклоняемся, считая, что одно нас затмевает, а другое учит.
«Римская история», II, 92, 5 (100, с.75)
Дионисий Катон
Под именем «Катон», или «Дионисий Катон», дошел до нас сборник латинских изречений в виде двустиший, сложившийся не позднее IV в. н. э.
Он пользовался огромной популярностью; был переведен не только на старофранцузский и древнеанглийский, но и на малоизвестные диалекты. Семь двустиший (или их фрагментов) приводятся ниже в стихотворном переводе М. Е. Грабарь-Пассек, остальные – в прозаическом переводе Е. Штаерман.
Тех, кого любит супруг, жена никогда не полюбит.
«Моральные дистихи», I, 8 (115, с.155)
День, что истек без потерь, ты должен записывать в прибыль.
«Моральные дистихи», I, 33 (115, с.151)
Правят ли нами бессмертные боги, узнать не старайся.
Помни, ты – смертный и должен заботиться только о смертном.
«Моральные дистихи», II, 2 (115, с.151)
...неповинно вино; ты, пьющий, виновен.
«Моральные дистихи», II, 21 (115, с.154)
Добрая слава дается не деньгам твоим, а поступкам.
«Моральные дистихи», III, 9 (115, с.154)
Женщина, плача, уже замышляет коварство.
«Моральные дистихи», III, 20 (115, с.155)
Случай сегодня кудряв, а завтра, глядишь, облысеет.
«Моральные дистихи», III, 26 (115, с.153)
* Ни с кем не будет в согласии, кто сам с собой не согласен.
«Моральные дистихи», I, 4 (51, с.227)
Речь дана всем, (...) ум – немногим.
«Моральные дистихи», I, 10 (51, с.228)
Не верь мнению других о себе больше, чем веришь себе.
«Моральные дистихи», I, 14 (51, с.228)
Знающий (...) о себе дурное думает, что все говорят о нем.
«Моральные дистихи», I, 17 (51, с.228)
Что (...) можешь дать, (...) не обещай дважды.
«Моральные дистихи», I, 25 (51, с.228)
Будь сам себе самым близким.
«Моральные дистихи», I, 40 (51, с.229)
* Не старайся гаданиями узнать намерения бога: то, что он решил про тебя, он обдумал сам, без тебя.
«Моральные дистихи», II, 12 (51, с.230)
Жизнь без науки есть подобие смерти.
«Моральные дистихи», III, 1 (51, с.230)
Поэты воспевают достойное удивления, а не доверия.
«Моральные дистихи», III, 19 (51, с.231)
Не обижай мать, желая быть добрым к отцу.
«Моральные дистихи», III, 25 (51, с.231)
Куда бы ты ни пошел, за тобой следует смерть, тень тела.
«Моральные дистихи», IV, 37 (51, с.233)
Боль врачует боль.
«Моральные дистихи», IV, 40 (51, с.233)