Чтение онлайн

– Ну как, в курсе всего, что творится в мире?

– А-а, ты про это. Смотрю. Скажу тебе одно: везде бардак и полный беспредел. Как ни западло признавать, но при усатом был порядок. Всех строил, и ту же Америку. А сейчас те, кто наверху, ведут себя хуже петухов опущенных. Ладно, пришли.

К ним подошли несколько мужиков в одинаковых серых рубахах и с физиономиями, про которые когда-то смачно сказал писатель Микки Спиллейн: «По этой морде били всем, кроме ковша от экскаватора». Подошли молча, ожидая указаний своего пахана.

– Приведите ко мне попа.

И всё, коротко и ясно (Андрей с облегчением понял, что не ошибся в расчетах). Да, дисциплина здесь была еще та. Замешанная на страхе, конечно, но все-таки дисциплина.

– Заходи, гость дорогой. Хотя, насколько дорогой - посмотрим.

Обстановка в доме Седого навевала тоску: все какое-то корявое и немаркое, без радости. Сказать, что все добротное - тоже нет. Большая комната, в которую они прошли, видимо, была гостиной. Седой кивнул на стул за столом в центре. Сразу после скрипа стульев в комнату вошла поблекшая женщина неопределенного возраста и молча замерла у дверей.

– Сооруди чего-нибудь пошамать побыстрей.

Женщина также молча удалилась.

Старый вор включил настольную лампу и направил абажур в лицо Андрею. Тот не отвел взгляд и даже не зажмурился.

– Ну давай, рассказывай. Чем же этот молодой попик такой козырный, что из самой Москвы за ним присылают матерую ищейку?

– У него в Москве на самом верху есть родня, которая за него беспокоится. Они прислали меня. Договориться. Договоримся - все будет хорошо. Не договоримся - все будет плохо.

– Та-ак. Пугаешь. Берешь на понт. Так ведь я давно уже не малолетка какая, чтоб меня на дешевый понт брать. Поясни, что значит «хорошо» и что значит «плохо».

– Давай начну с «плохо». Плохо будет, если священник не вернется хотя бы в поселение. Пусть не в Москву, но хотя бы в поселение. Это минимум. Целый и невредимый. Если этого не будет, в Москве обещают вспомнить о забытом в 1953 году лагере и всех, кто здесь сейчас находится. Поднимут архивы, пришлют роту НКВД, потом сперва прижмут хвост местным силовикам, которые вас тут крышевали, а потом зачистят и вас самих. Где ж тут дешевый понт? Все будет по-взрослому.

Как старый бандит ни хорохорился, но при словах «архивы» и «НКВД» он едва заметно побледнел и пару раз дернул кадыком.

В дверь тихо постучали. Видимо, прислуга принесла еду.

– Неси!

Через минуту стол был уставлен грубой, но сытной пищей: посреди стола чугунок с дымящейся вареной картошкой, рядом - большая миска соленой капусты, миска с огурцами и зеленью, на разделочной доске - крупно нарезанное сало, в плетеной плоской корзиночке на чистой тряпице белели десяток отваренных яиц. Дополняла стол ароматная краюха хлеба и литровая бутыль мутной сивухи.

Седой расставил стаканы и ловко наполнил их до краев вонючей самогонкой. Но Андрей все же успел сказать «я не пью».

– Закрой рот и пей. Давай за то, чтоб твои байки мне не наскучили.

– Я же сказал, что не пью.

– А я тебя не спрашиваю, пьешь ты или нет. Бери стакан и лакай!

– Слушай, дед, на хрена оно тебе надо, а? Чё ты ко мне прицепился со своим пойлом. Хочешь - пей, а я не пью по жизни, понял? И хватит, этот вопрос закрыт.

С поднятым стаканом старик не долго находился в застывшей позе. В конце концов он пожал плечами, презрительно сплюнул и жадно, словно воду, выхлебал в себя стакан непрозрачной жижи.

– Хрен с тобой, мне больше будет. Давай трави дальше. С плохим раскладом понятки. Давай теперь про хорошее излагай.

– Хорошее? А хороший вариант - это отсутствие плохого. Отпустишь со мной батюшку - и мы квиты.

Бандит чуть не подавился картошиной. Зашелся в кашле. Когда прокашлялся и прохаркался, снова со злобой вперился своими глазками-буравчиками в лицо Андрея. Еще бы, этот молодой прыщ, сидящий напротив, только что заявил, что сбирается оставить его, матерого вора в законе, без навару.

– И всё?? Это как - просто отпустить на все четыре стороны, и всё? Ты зачем это сейчас сказал, а? Слушай, ну тебя просто вкрай надо поучить уму и понятиям! Это ж надо, борзота какая, приперся в мой дом, жрет мой харч, и меня же за лоха держит! Это и есть твое предложение, с которым ты аж из Москвы пёрся?

Старый пердун еще долго тарахтел, но Андрей невозмутимо смотрел на вора и ел. Ел и смотрел, будто тот просто байку травит.

Седой потихоньку остывал, и по мере остывания с изумлением смотрел на поведение гостя. Наконец, он вовсе замолчал. Тогда заговорил Андрей.

– Выговорился? Про свой дом - это ты про лагерь с колючкой по периметру? Что ж, ты сам его домом назвал. А насчет харча - тут ты мимо. Твои руки к нему не касались.

– Ты ж про меня, как про убийцу и беспредельщика говорил? Как же ты вообще рядом со мной жрать можешь?

– А я не брезгун: дают кушать хорошую еду - я ем. Кто знает, что дальше предстоит, а я реально голодный. Так чего мне строить из себя кисейную барышню?

– Ну ты даешь. Таких наглых я еще не встречал.

– Наверняка встречал. За харч, конечно же, благодарствую.

Андрей закончил есть и не спеша вытер руки краем скатерти. Вор молчал и смотрел на гостя.

– И вообще, чего ты завелся? Ты, может, хотел выкуп за попа потребовать? Извини за резкость, конечно, но я смотрю, мозги-то у тебя напрочь заплесневели. Вот что ты хотел, а? Кучу денег и самолет в Турцию? Нет? Тогда что? В первый раз ты лажанулся, когда наехал на московских поселенцев. Да-да, московских, ты ж видел, что они тут, в тайге, отгрохали. Стоит такое бабла немеряно. Кто, кроме москвичей, может себе такое позволить? И то, что у них там, на большой земле, остались нехилые тяги - это как дважды-два. Во-вторых, ты начал мочить их. Это твой второй бок. Думал таким макаром запугать их, да? А ты хоть знаешь, кого убил-то? Да их имена знают все! К примеру, один чемпион мира Иван Ковылин чего стоит! Ну, а в третий раз ты лажанулся (и это стало последней каплей), когда выкрал священника. Седой, ты выкрал не того попа! И теперь ты пузыри пускаешь? Торговаться не в твоих интересах.

– А если я скажу, что я старый и мне по барабану все твои страшилки, а? Что молчишь?

– Ой, я тебя умоляю! Я не думаю, что тебе абсолютно всё по барабану. Допустим (я сказал допустим), тебе по барабану, что ты сгинешь с этого света, но ведь тебе однозначно не по барабану, кем ты сгинешь и как: как уважаемый вор в законе или как опущенный, ведь по всем понятиям якшаться со скопцами - полное западло? Если тебя так расперло, что ты готов лезть на рожон, то позволь тебе напомнить, что такое государственная машина, которую ты вздумал переиграть, и кто ты, а кто они.