Чтение онлайн

– Ну скажите хотя бы свое имя.

– Пока мы отсюда не уйдем - не надо, честное слово. Береженого Бог бережет, не так ли? Завтра всё узнаете. Всё, спать.

После краткого молитвенного правила оба, и священник и диакон, отбились и быстро уснули. Диакон, правда, еще проверил засов на двери и щеколду на оконной раме.

Неизвестно, что снилось счастливому молодому священнику накануне освобождения из плена, а капитану третьего ранга Марченкову почему-то снились бородатые боевики в камуфляже, которые ночью волокли его куда-то сначала в лес, а потом в какой-то странный дом. Это был сон из разряда плохих, потому что в нем Андрей сквозь пелену видел и понимал все, но не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

(Ничего, этот сон про пленение чеченскими боевиками он видел уже сто раз и знал, чем он закончится.)

В просторной хате, куда его втащили, посреди стояло. женское гинекологическое кресло с приваренными подлокотниками, а вокруг по периметру располагались длинные неокрашенные деревянные лавки без спинок.

(Это что-то новенькое, такого в снах Андрея еще не было.)

За пределом комнаты слышалось монотонное то ли бормотание, то ли пение. Оно приближалось, а вместе с ним приближалась неясная тревога. Боевики куда-то исчезли, а вместо них около кресла появились три фигуры в белых холщевых балахонах-рубахах чуть ниже колен.

(Ну да ничего, во сне всякое бывает. Сейчас он выйдет отсюда прочь и накостыляет всем, кто ни попадется под руку.)

Андрей дернулся к дверям, но у него ничего не получилось. Что за. Да он уже лежит, привязанный к смотровому креслу! Голый! Ремни крепко стянули запястья и щиколотки, но голова свободна. Он начал вертеть ею, оценивая обстановку.

(Что бы значил этот сон?)

– Покройте сего скверного ризами белыми, ибо он жаждет очиститься и убелиться!

Это пропело стоявшее посередине чмо, очень похожее на бритоголового знакомца, и тут же живот, руки и ноги пленника покрыл большой белый платок. Три фигуры воздели руки кверху.

– Эй, этот сон мне не нравится!
– хотел крикнуть Андрей, но из него выходило только - М-м-м! Гмр-р-хрр! Гм-м!!

Дергаясь в кресле что есть силы, он вывернулся дугой и увидел. Сзади, сразу за его креслом, привязанный к старой дюралевой больничной каталке, безжизненно лежал отец Арсений в одной набедренной повязке!! И повязка эта посередине была в крови!!!

Андрей дернулся еще раз, снова закричал, но понял, что у него завязан рот. Он мычал и мычал, а многоголосый хор приближался. Пелена рассеивалась. Контуры предметов и клоунов в балахонах начали проясняться.

Вдруг до морского диверсанта Марченкова дошло, что это не сон.

Мгновенно оценив теперь уже реальную ситуацию, он понял, что их с отцом Арсением каким-то незаметным образом усыпили (видимо, газом, потому что в любом другом случае он бы проснулся) и приволокли к соседям, то бишь скопцам. Но вряд ли вор в законе Седой имел к этому отношение - всему виной бритолобый главарь этой секты, который любой ценой хочет отомстить. И теперь он лежит в этом гинекологическом кресле у скопцов, подготовленный к.

О-о, этого только не хватало!

Но тогда отца Арсения уже. Бэ-э-ли-и-н!!

Снова взгляд назад, теперь уже осмысленный.

Точно, православного священника отца Арсения уже оскопили и настала его, диакона Андрея Марченкова, очередь! Стоп, а может, нет? Может, сонного отца Арсения быстренько раздели, привязали к каталке и обмотали смоченной кровью тряпкой, чтобы посильнее запугать его, Андрея? Наверное, так и есть, потому что хоть в полусне, в тумане, но общую картину похищения и общее время он, опытный натренированный диверсант, определить смог. Так вот, слишком быстро у них как-то получилось с отцом Арсением, у скопцов так не бывает. Оскопление - это определенный ритуал, причем почти полностью добровольный, а не просто над сонным ножом махнуть. И вообще, если разобраться, кого они по-быстрому и по-тихому оскопили? Действующего православного приходского священника! Да этот «клиент» для них на вес золота! Говоря современным языком, он для секты - самый мощный пи-ар, который можно себе вообразить! Поэтому именно с Андреем им резон расправиться быстро, а со священником они обязательно проведут ритуал как можно более торжественно и «по полной программе». Так что, скорее всего, батюшка еще просто спит. Ну и ладно, пусть, он и так достаточно натерпелся. А мы повоюем. И не будем подавать виду, что раскусили их устрашающую хитрость. Кстати, хорошо, что руки скрыты тряпкой.

Андрей выразительно посмотрел в глаза стоящему посредине в рубахе бритолобому скопцу и гмыкнул, давая понять, что хочет говорить.

Едва заметный кивок - и тот, который справа, подойдя, одним рывком сорвал повязку со рта. Затем подкрутил снизу рычажок, приводя кресло в сидячее положение. Банально: столько мистики, а рот заклеили обыкновенным тарным скотчем.

– Ну, и чего здесь происходит, а, Клим?

– Нет, дорогой неофит и будущий наш брат, здесь я не Клим, а Великий Учитель.

– Слушай, ты, «великий учитель», ты хоть знаешь, что за вон того священника тебя и всех твоих так называемых адептов сначала порвут, как тузик тряпку, а потом то, что от вас останется, упекут в самую северную колонию общего режима, где ваша участь будет мягко говоря плачевной. Даже Седой это понял и отпустил от геморроя подальше, а ты что, такой смелый? Или просто тупой? Слышь, Клим, ты ведь подставляешь не только себя - ты подставляешь Седого, подставляешь китайцев. Но главное, ты подставляешь американцев! Тут скоро такая зачистка начнется, что мама не горюй! И во всем виноват лично ты. Отпусти сейчас же!

Тройка в рубахах стояла молча. Стихло и хоровое пение около самой двери.

– Поздно. Грядите, братья и сестры!
– бритолобый так резко выкрикнул, что оба его подручных вздрогнули.

Двустворчатая дверь медленно торжественно отворилась. В зал в две шеренги начали заходить такие же ряженые клоуны, как эта троица перед креслом, только рубахи попроще. Заполнив весь периметр комнаты с обеих сторон, люди замерли и опустили головы.

Бритолобый повернулся лицом к двери и торжественно, нараспев, как поэтесса Ахмадулина, продекламировал:

– Сей призыв страшного Суда

С Авраамовских времен ведет свое начало,

Но не был им исполнен он тогда,

Хоть нож и жертва, все к тому уж лежало.

И названо с тех пор сие непослушание,

В котором почти каждый мущина виноват,

Имя его очищение - обрезание,

А по современнее кострат.

В воцарившейся после «декламирования» тишине раздался еле сдерживаемый смех Андрея. Стоящая рядом троица с укором зыркнула на пленника.

– Хм. Хм. Ой, извините.

И чуть тише, заговорщицки:

– А что? Что я должен делать?

И все-таки прыснул смехом. Люди в балахонах возмущенно переглянулись, пораженные таким кощунством.

Андрей и не думал издеваться, просто он решил разрушить ритуал и максимально затянуть время (он был уверен, что Седой хватится пропавших, догадается обо всем и, как вор в законе, давший слово, явится сюда с разборками, а дальше видно будет). Руки, нужно побыстрее освободить руки.

Бритолобый, весь красный от гнева, метал глазами молнии в Андрея, а своим адептам нервными взмахами рук велел восстановить тишину и внимание.