Чтение онлайн

Вагон рукоплескал. Ну, как вагон. Цыгане посмурнели, как-то поникли.

— Как ты это сделал?

Александр вытащил детскую пищалку из коня. Тот облегченно всхрапнул.

— Ладно, но он же не пел!

— Ээээ, нет, любезный, — неожиданно вскочил студент. — В споре было зафиксировано про попадание в ноты, и никто из здесь присутствующих не может возразить, что конь неоднократно в эти самые ноты попал. Так что, согласно установленным правовым нормам, в соответствии с условиями спора необходимо произвести акт передачи прав на предмет дарения (коня!).

— Юрист?

— Студент Института Правоведения Московии!

— Ладно, — цыган вздохнул. — Легко пришло, легко ушло. Забирай.

На следующей станции цыгане вышли. А мы с конём остались.

В Хлынове нас ссадили с поезда, хотя билеты у нас были. У нас были, а у коня нет. Почему-то контролёры не удовлетворились объяснениями о честном выигрыше у цыган и наклейкой про груз. Даже свидетельства других пассажиров никто не стал слушать.

Мы вышли на станции. Конь послушно проследовал за нами.

На станции оказалась комната полиции, где скучал офицер. Ну, скучал он до нашего появления. Когда два бравых контролёра (мощная дама и молодой человек в тонких очках) завели нас: меня на костылях, Александра с гитарой (так получилось, что цыгане ещё и гитару забыли) и коня, молодой сержант уронил бутерброд и поперхнулся.

— Вот! — дама наставила палец на нас и коня. — Был выявлен акт безбилетного проезда!

— Мы предъявили билеты, — тут же открестился от обвинений актёр. — А имущество имеет наклейку!

Сержант начал кашлять.

Я допрыгала до него и со всех сил похлопала служивого по спине.

— Сержант, вы в порядке?! Можете приступить к своим обязанностям?!

— Ко-конечно!

— Итак, — приступила я к рассказу. — Нами были приобретены билеты в городе Тура-Тау, где мы погрузились в вагон и заняли места согласно этим билетам. Прошу занести в протокол!

— Прошу вас, присаживайтесь, — вспомнил служивый о правилах вежливости.

Мы с Александром сели. Конь остался стоять.

Дальше я под протокол чёткими и сухими фразами доложила о споре и о выигрыше.

Сержант послушно скрипел пером. Контролёры пытались что-то говорить, но по факту предъявить им нам было нечего.

— Таким образом, прошу изъять у нас вещественное доказательство в виде предположительно ворованного коня, установить его личность и обеспечить меры по возвращению его законному хозяину.

Конь согласно фыркнул и облегченно облегчился в свой мешочек.

Сержант застонал и, обхватив голову руками, уставился в протокол.

Мы подписали. Контролёры тоже.

— И прошу вернуть стоимость разницы в билетах, — добавила я. — Где тут у вас образец заявления?!

Сержант принял и это заявление тоже.

Мы вышли из здания вокзала города Хлынов. Была середина дня. Поезд, разумеется, ушёл без нас.

— Так, знаешь, — внезапно сказал Александр. — Мне надоело это нищее существование. Пойдём в банк?!

— Боюсь, я не готова сегодня грабить банк, — честно призналась я, опустив глаза на костыли.

Александр фыркнул.

— У меня счёт в имперском банке. Как раз на той неделе театр зарплату перевел. Меня же ещё не уволили сегодня. Ну, и счета ещё не заблокировали. Но это не точно!

И мы отправились в банк, благо, было недалеко. Буквально перейти дорогу.

Швейцар вначале попытался нас выгнать, потому что выглядели мы совсем не похожими на их клиентов. Потом Александр предъявил им пластинку на цепочке, и отношение резко изменилось.

Нас расположили в кабинете управляющего банка, принесли чай в стеклянных фирменных стаканах. Блюдо с орешками и конфетами. Мне поставили скамеечку для ноги и сто раз предложили воды, врача и зачем-то газету.

Обналичив какие-то средства, Александр попросил вызвать нам автомобиль и отвезти в "Чарушин" — лучший постоялый двор.

Было очень странно, но, несмотря на наш затрапезный вид, нам все кланялись, провожали, угождали и буквально предвосхищали любой вздох.

Водитель распахнул передо мной двери, швейцар на постоялом дворе забрал наши вещи, не позволив себе ни единого пренебрежительного движения бровей.

В гостиницу Александр внёс меня на руках, и это было странно, хотя, когда он таскал меня до этого, было нормально. Что-то изменилось.

— Ах, какая любовь! — патетично прижала руки к груди портье, хотя им вообще-то запрещено проявлять эмоции.

Александр внёс меня в лифт, двери которого нам распахнул лифтёр, потом специально обученный коридорный распахнул двери номера, наши вещи занесли и мы, наконец-то, остались одни.

Мой боевой товарищ очень бережно сгрузил меня на огромную кровать прям поверх покрывала. После чего почесал голову и сказал:

— Слушай, я просто безумно мечтаю о ванне. Ты же потерпишь с обедом? Или заказать что-то перекусить сейчас, чтоб тебе было чем заняться, пока я отмокаю? Или…

— Да иди ты уже, — отмахнулась я, перекатываясь на бок и подпирая голову рукой. — Уверяю тебя, что я прекрасно способна занять себя самостоятельно.

— Спасибо, ты просто чудо!

Он скрылся в ванной комнате, откуда почти сразу же раздался шум воды и мелодичные арии. Я дотянулась до дистанционного пульта (а тут даже такая роскошь оказалась!) и включила ламповизор.

— Горят леса Урала, — бодро начала как будто где-то уже виденная мной ведущая. — В настоящее время очаг возгорания удалось ликвидировать силами военной части, проводившей мобильные учения в том районе. И у нас на связи генерал Гудков.

— Уважаемые мирные жители Урала! Мы столкнулись с серьезным испытанием, но я спешу вас уверить: ситуация находится под полным контролем наших героических подразделений! Огонь, дерзко поднявший голову над нашей землей, встретился лицом к лицу с мужеством, отвагой и профессионализмом солдат и всех тех, кто встал плечом к плечу против общей угрозы. Я горжусь каждым бойцом, самоотверженно бросившимся в борьбу с огнем, рискуя жизнью ради спасения жизней мирных жителей и сохранения имущества государства. Проявив несгибаемую волю и железную дисциплину, наши подразделения смогли локализовать очаг возгорания и уверенно ведут ликвидацию последствий пожара. Каждый маневр выполнен точно и своевременно, каждая операция выполнена профессионально и решительно. Сейчас хочу заявить твердо и ясно: пожар потушен, угроза устранена, контроль восстановлен. Мы победили огонь, потому что сила духа нашего народа сильнее любых испытаний!