Чтение онлайн

— Александр, вы всё же заболели!!! Давайте, я разотру вам спинку! И ноги!!!

Тот от неожиданности поджал все конечности, но Бетси уже пала на колени и схватилась на носок.

— Не стоит, — наконец нашёл он слова. — Со мной всё в порядке. И, кстати, у вас чудесный голос. Уверен, что и без моего блеяния вы сами пробьетесь к славе!

Голос у Бетси в самом деле оказался сильным. Глубоким. Но каким-то истеричным, что, возможно, стоило списать на стресс от встречи со своим кумиром.

— А я тоже один раз стих написала, — призналась я, постаравшись развидеть зайца и хорька, занятых всяким непотребством.

«Ты выссал моё имя на снегу.

Хотела дать. А ты мне «не могу!»

— Ольга! — воскликнула Бетси. — Приличные девушки не говорят о таких вещах.

— А почему не смог-то?

— Да мы тогда три дня снег месили пополам с грязью. Когда палатки смогли поставить, просто уснули вповалку. Какая уж тут любовь.

Александр хрюкнул. Бетси возмущенно воздела руки к небесам, утюг в данной концепции смотрелся странно, но в целом органично.

— Бетси, пожалуйста, выдай мне форму, будь другом!

Девушка нехотя оторвалась со своего предмета обожания и вышла из кабинета, призывно покачивая бедрами. Утюг она унесла с собой.

— Спасительница, — простонал Александр, торопливо натягивая на себя высохшую одежду. — Можно я выйду в окно? И подожду тебя снаружи?!

— Зачем вам ждать меня? — удивилась я, садясь за стол. — К вам больше нет вопросов, вы можете одеваться и идти домой. Я сейчас закончу тут с отчетами и тоже пойду. Спасибо за вечер и не менее чудесное утро, надеюсь, что вам тоже понравилось. Но если что, оставьте жалобу дежурному, мы обязательно отработаем.

— А можно еще чаю? — Александр пересел на стул к моему столу. — Я еще недостаточно согрелся. И голова вот мокрая. Я могу заболеть и потерять голос.

— Это была бы невосполнимая потеря, — согласилась я. — Сейчас вернется Бетси с моей формой и заодно нальет вам чаю. Боюсь, у меня чай закончился.

— Кофе?

— Вы такое пить не будете, — вставать мне было лень, да и не хотелось ссориться с коллегой. Так что я достала чистый лист бумаги и самописку и начала заполнять шапку заявления.

— О, Александр, вы уже оделись. Достаточно высохло? — Бетси впорхнула обратно. — Мышь, держи свою форму, правда, форменные юбки кончились, придется тебе походить в брюках. Еле нашла самый маленький размер. Понаберут детей, а нам потом мучайся!

— Бетси, — обворожительно улыбнулся актёр. — Можно вас попросить еще об одной кружечке чая?! Я так продрог, просто изнемогаю теперь от жажды. А у вас такой вкусный чай. Просил у Ольги, но она не даёт!

— Да, Ольга у нас отличается жадностью, — поджала губы девица, но тут же вновь расплылась в улыбке. — Да и чая у неё отродясь не бывало. Сейчас я всё организую. Хотите печенья? Я утром была в бакалейной лавке, свежайшее!

— Не буду отказываться!

Они так мило ворковали, что было ужасно сложно сосредоточиться на отчётах, но я справилась. Заявление, рапорт, описание происшествия, заявление на выдачу новой формы, отчет об испорченном оружии, вновь заявление на выдачу нового (пользуясь случаем, написала заявление на выдачу револьвера), под конец от бесконечных заявлений у меня рябило в глазах, и эти самые глаза дергались. По очереди.

— Ольга, может быть, вам тоже прерваться и выпить чаю?

— Ольга не пьет чай, — тут же взвилась Бетси. — Она предпочитает свою бурду, которую гордо именует кофе.

— Да, в самом деле, схожу оденусь, — я обнаружила, что так и сижу в простыне и торопливо встала. — Ключи от допросной по-прежнему в вашем распоряжении, а если вы помнёте мне бумаги на столе, то пристрелю обоих. Ясно?

— Так точно, — буркнула Бетси. — Она пристрелит. Давай ключи!

Но, когда я вернулась одетая, сдавшая все отчеты и даже получившая новую лампу к старому пистолету (разбежались мне револьвер выдавать!), то все действующие лица продолжали сидеть в кабинете. Александр не столько пил чай, сколько держал его в руках, Бетси вела прицельную стрельбу глазами, но, видимо, постоянно промахивалась.

— А ты чего вернулась? — недовольно спросила девица.

— Пальто забрать, — невозмутимо отозвалась я. — Попробую сдать в химчистку. Вдруг его еще можно спасти.

— Тебе выдали новую куртку!

— Это не отменяет моего желания спасти пальто, — невозмутимо парировала я, это самое пальто аккуратно складывая в нашедшийся здесь бумажный пакет. Перед этим обыскала карманы и выгрузила кучу мелких, но таких нужных вещей, распихав их как придётся.

— А знаешь, Бетси, вот тебе номер визки директора одного театра. Он, кажется, сейчас в поиске актрисы, кажется, вы идеально подходите друг другу!

— Вы правда так считаете?!

— Конечно, — так искренне ответил актёр, что даже я поверила. — Обязательно позвони ему и скажи, что от меня.

И, пока Бетси счастливо хлопала глазами, он выскочил следом за мной, захлопнув дверь, словно за ним гнался весь наш отдел реагирования.

Мы молча вышли из здания. Я кивнула дежурному на прощание.

— Простите, я вас обманула, — призналась я на крыльце участка. — Никакая я не поклонница. Я вас впервые в жизни увидела вечером в мюзикле.

— Я уже догадался.

— И, кстати, хотела уточнить. Там в вашей песне "Прямо вверх" вы поёте, что сели за штурвал, завели самолет и взлетели. Судя по описанию самолёта, это старая модель "ктаракана". Вы упоминали двойные крылья, к примеру, и еще форма штурвала, что вы хм... «ласкали пальцами». Там надо отсоединить часть подлокотника пилотского кресла и завести самолёт спереди. Искру можно добыть только прямым трением. Раньше в экипаж входили два человека, предполагался ещё механик, но в войну обнаружилась острая нехватка людей. Так что вы бы так просто не взлетели.

— Откуда вы знаете?!

— Это был классный самолёт, — я вздохнула. — Просто потрясающий, хоть и несколько потрёпанный жизнью. Как оказалось, он умеет садиться на воду. Правда, только один раз.

Я отвернулась.

— Спасибо за чудесное свидание. Прощайте. Жаль, что себяшка так и не получилась. Новая визка утонула. И теперь это совершенно не ваша вина. Но будете должны мне фотку с автографом, ладно?! Я приду на какой-нибудь мюзикл. Если получится, конечно.

— Ольга, — начал он, но тут напротив нас резко затормозил кэб.