Чтение онлайн

Ламповизор опять мигнул.

— Да ты, девка, совсем сдурела, — из кухни выглянул мужик в белом колпаке. Официантка растеряла часть своей сонливости.

Я подобралась, почувствовав, что запахло жареным и, к сожалению, не в прямом смысле слова.

— Полиция! Полиция! У нас тут преступники! — Заорал мужик и смело кинулся на нас.

Я слегка отклонилась, подставила ему подножку, и мужик всем весом налетел на стол, схватился за скатерть, снес стул, запутался в своих ногах и ножках стула и упал, накрывшись скатертью и всем, что было на столе.

— Валим, — скомандовала я, схватив актера за руку и дернув на улицу. Официантка продолжала стоять и хлопать глазами.

Мы выскочили из кафе, припустив по улице.

Свернув за угол, промчались пару улиц, опять свернули, убедились, что никакой погони нет, и пошли более чинным шагом, даже придерживаясь за руки. Александр придерживался за мой рукав и старался дышать не очень шумно.

— И что теперь? — мрачно спросил актер.

— Мы можем в самом деле воспользоваться дирижаблем и отсидеться за границей или где-то на краю света. Или хотя бы убраться именно отсюда.

Александр застонал так, словно у него разболелись разом все зубы.

— Там будут нужны паспорта, — подал он первую разумную мысль, перестав исключительно страдать.

— Я попробую тряхнуть связями, — поморщилась я. — Скорее всего, их хватит. Но мне опять нужна визка. И немного денег.

— Тогда пошли в театр, — вздохнул актер. — Похоже, это единственное место, где нас некоторое время не тронут. И он недалеко. А еще у меня там есть деньги, немного.

— Я верну, — клятвенно пообещала я. Но тот только поморщился.

Оказалось, что Александр знает короткие пути к театру. Мы прошли два двора насквозь (я даже не знала, что они тут есть!), перебежали один переулок, потом вдоль длинного дома, под осуждающими взглядами вездесущих бабок, потом миновали парк, вспугнув стаю голубей и вышли к театру с обратной стороны.

Через служебный вход театр не производил такого возвышенного впечатления, как со входа для зрителей. Простая дверь, выкрашенная в чёрный цвет, ко всему прочему, закрытая на ключ. Но, как оказалось, пунктуальность не была сильной чертой актёров, поэтому запасной ключ нашёлся за водосточной трубой. За дверью обнаружился простой коридор, крашенный жёлтой краской, которая местами пошла пятнами. Кое-где без всякой системы висели светографии актёров в жизни и на сцене.

Александр не дал мне времени рассматривать, схватив за руку, он прошёл пустынным коридором и толкнул третью дверь слева.

— Это моя гримёрка. Мне, как приме, положена отдельная, — пояснил он и скорчил непередаваемую рожу. То ли непомерной гордости, от которой его распирало, то ли негодуя, что его выселили на задворки.

— А соседние двери? — наивно спросила я.

— Уборная, склад реквизита и кладовка.

Мысли о том, что остальные актёры просто отказались делить с ним пространство, усилились.

— Чтобы получить паспорта, мне будет нужна визка позвонить, — заметила я. — И одного только звонка будет недостаточно. Надо будет кое-куда съездить. К сожалению, такие вещи не доставить курьером.

— Зато курьером можно прекрасно доставить другие вещи, — с непонятным оптимизмом заметил актёр и, развернувшись к зеркалу, принялся колдовать над собственной внешностью.

Поскольку для меня никаких других указаний не последовало, то я подтащила стул к стене и уютно задремала сидя.

— Я готов.

После короткого сна я едва не упала со стула, встретившись взглядами с преображенным Александром. И вроде бы всё осталось как было, но вместе с тем он разительно переменился. Появились мерзкие, прилизанные усики, как ни странно, убавившие ему лет, свои длинные волосы он заплел в косичку, где они стали смотреться не роскошно, а жидковато и даже слегка немытыми. Но сильнее всего изменился взгляд: стал взглядом наглого хлыща, привыкшего к безнаказанности и высокопоставленным предкам, что покрывают его любые развлечения.

— Прекрасно, — потрясенно пробормотала я. — А со мной тоже можно так сделать?

— С тобой будет немного сложнее, — Александр пристально уставился мне в лицо. — Хм... а, впрочем, нет. Мы не будем ничего менять, всё равно ты не сумеешь убедительно сыграть роль. Поэтому ты будешь сама собой. Что ты говоришь, тебе надо? Визофон и сделать пару звонков? Минуту!

И он вышел из гримерки, и, пар и молния, он даже двигался совсем по-другому.

Александр принёс две визки, одну, с розовым бантиком на антенне, сунул мне, а по второй принялся звонить сам.

Я на мгновение задумалась, собираясь с мыслями, и, чего скрывать, с силами.

— Что значит, счёт заблокирован? — вскричал Александр. — У вас независимый, негосударственный банк! Вы гарантировали независимость и анонимность? В смысле, особый случай?!

Я наконец решилась и набрала по памяти цифры и пару знаков.

— Я ждал, — через пять длинных пыхов ответил скрипучий голос. — Это же ты, малышка Мышь? Можешь не отвечать, я и так по твоему злобному сопению понимаю, что полностью прав.

— Ты прав, — выдавила я. — И мне нужна...

— Помощь, верно, — захихикал мой визави. — Я обещал тебе, что помогу, и я не откажусь от своих слов даже под дулом твоего смешного пистолетика. Что именно ты хочешь от меня? Надёжное укрытие? Новую жизнь или работу? Денег? За деньги можно решить много проблем...

— Мне надо два новых паспорта, — выдохнула я, словно прыгала с обрыва. Вот и всё, я ступила на кривую дорожку криминала и теперь я в самом деле преступница.

— На тебя и того парня, верно. Что ж, это самое простое, что я мог бы для тебя сделать. Курьер привезёт их тебе через три часа, быстрее, прости, не успею. Кстати, а куда именно он их привезёт?

— Дирижабль «Мария Вторая».

Я злобно глянула на подсказывающего Александра, но повторила.

И нажала отбой.

— У тебя получилось отвратительное лицо, — честно призналась я, откладывая визку в сторону. — Вот уж не думала, что одними усами можно настолько испортить свой светлый лик.

— Ты же полицейская, вас должны были учить всякому такому?

— Я плохо училась, — легко призналась я и приуныла. — А теперь и вовсе ступила на кривую дорожку преступности. Той самой, борьбе с которой посвятила свои лучшие годы жизни!