Чтение онлайн

В общем, как я уже говорил, работники печати США относились к нам хорошо. Но и среди них были люди, старавшиеся при каждом удобном и неудобном случае как-то ужалить нас. Один такой тип, довольно хорошо говоривший по-русски, брал у меня однажды интервью. Но как? Будто не интервьюировал, а допрашивал. Частенько после своего вопроса он строго добавлял:

– Говорите только правду!

Он вел двойную запись моих ответов - в блокнот и на магнитофонную ленту. Сперва расспросил о делах цирковых - о медведях, о принципах дрессуры и т. п. А вскоре перешел на проблемы от цирка весьма далекие.

– Как вы расцениваете войну во Вьетнаме?

– Помогают ли советские профсоюзы трудящимся?

– Кто из вашего коллектива состоит в КПСС?

На все эти вопросы я дал ему довольно исчерпывающие и недвусмысленные ответы, которые он, как мне показалось, чрезвычайно кратко заносил в блокнот, особенно, когда я сказал, что каждый из нас считает себя душой, сердцем принадлежащим Коммунистической партии.

...Я внимательно следил за всеми материалами о нашем цирке, появившимися в печати США. Этого интервью мне так и не удалось обнаружить. Полагаю, что оно по сей день не увидело света.

Окидывая сейчас мысленным взором эту гастрольную поездку, ставшую уже далеким прошлым, вспоминая десятки провокационных враждебных вылазок против нас, артистов, единственная "вина" которых состояла в том, что мы все стремились достойно представлять свою великую страну, наилучшим образом демонстрировать советское искусство цирка, уверенно занимающее главенствующее место в мире,- вспоминая обо всем этом, не могу не думать с теплым чувством о многих фактах изъявления нам искренней симпатии, самого сердечного расположения. В наш адрес поступали сотни писем, авторы которых не только выражали негодование и горечь по поводу злобных действий разномастных фашиствующих элементов, но и настойчиво, с подкупающим чистосердечием приглашали нас в гости. По мере возможности мы принимали эти приглашения, но, разумеется, далеко не всеми мы могли воспользоваться - время наше было очень уплотнено: спектакли, репетиции, уход за животными, наконец, частые переезды оставляли нам крайне мало свободных часов. И все же иногда удавалось выкроить свободный вечер, чтобы отозваться на эти, повторяю, весьма настойчивые приглашения.

Особую радость доставляли наши посещения молоканам*– выходцам из России. К нашему приходу они обычно готовились как к большому празднику. Принимали нас они с непередаваемым гостеприимством, стараясь получше, повкуснее угостить всевозможными русскими блюдами с непременным ароматнейшим борщом, уже один запах которого будто переносил нас в родные края... Подолгу длилось, бывало, это широкое, непринужденное застолье, с русскими песнями, веселыми, а порой исполненными тихой грусти, с разудалыми плясками и с бесконечными расспросами о нашей стране, ее людях, о новой жизни, которой она живет. Нет, вовек не забыть мне взволнованные лица этих славных людей, их щедрую ласку, добрые, милые слова, которыми они, прощаясь, нас одаривали со слезами на глазах.

*(Христианская религиозная секта.)

* * *

Во время гастролей наш дружный коллектив преодолевал многие трудности объективного и субъективного характера. Начать хотя бы с того, что спектакли проходили не в цирках-Америка вообще не знает цирковых стационаров-а в крытых стадионах, то есть в зданиях, не приспособленных для представлений. В каждом городе на подготовку к премьере нам отводили всего один день, в течение которого нужно было создать и оборудовать манеж, подвесить аппаратуру, провести репетицию со светом, то есть проинструктировать местных электриков, как освещать каждый номер - это очень существенная часть всей постановки.

Другим важным составным элементом спектакля является музыка. А ведь с нами был только собственный дирижер, оркестрантов же повсюду приглашали местных. Значит, необходимо было каждый раз заново репетировать музыкальное сопровождение.

Наконец, крайне важна была репетиция для униформистов, тех ближайших помощников артистов, которые выносят на арену, устанавливают и потом убирают реквизит и аппаратуру. Их тоже в каждом городе набирали заново, и всю эту большую группу людей приходилось всякий раз в крайне сжатый срок вводить в курс дела, тщательно инструктировать, знакомить со всеми деталями сложного циркового спектакля.

К тому же каждый из нас должен был сам постоянно быть в форме. И мы нигде не теряли драгоценного времени. Пока рабочие оборудовали манеж, готовя его к общей репетиции, все мы репетировали кто где мог: прыгуны и все остальные участники спортивно- акробатических номеров занимались прямо на асфальте, дрессировщики на конюшне упражнялись со своими питомцами. При этом все артисты друг другу охотно и старательно помогали. Ведь в нашем деле, особенно в тех условиях, в каких мы тогда находились, взаимная выручка имеет решающее значение.

В непрестанных хлопотах, настойчивых тренировках и усиленных репетициях проходил всегда первый день на новом месте. А через 4-6 дней мы заканчивали тут работу, грузились, переезжали в очередной город, чтобы немедленно снова - в который раз!-все начинать сначала-"подвеску аппаратуры, репетиции с оркестром, осветителями, униформой...

Свободного времени у нас оставалось мало. И многого из того, что хотелось бы посмотреть в этой большой стране, нам так и не удалось увидеть. И все-таки с этой поездкой у каждого из нас связано много воспоминаний.

На мой взгляд, самое захватывающее из американских достопримечательностей - это Диснейленд, своеобразный сказочный город, о котором советским читателям хорошо известно, так как написано о нем очень много. И мне нет нужды повторять это. Позволю себе только горячо посоветовать тем из моих читателей, которым доведется побывать в США, в частности, в Калифорнии, непременно посетить этот чудесный уголок Америки, совершить путешествие по земле, воздуху, воде и под водой фантастического города.

Наша группа около восьми часов осматривала Диснейленд, но усталости никто не чувствовал, настолько это было живо, интересно, увлекательно.

Были мы и в Голливуде, где ознакомились с новейшей техникой киносъемок, всевозможными очень искусно выполненными декорациями, добротными павильонами и т. д.

Предмет особых забот американских кинопромышленников составляет создание приключенческих, так называемых ковбойских фильмов. Нам были показаны съемки некоторых эпизодов картин подобного рода, в частности, тренаж драки ковбоев в баре. Надо сказать, что такие сцены - драки, перестрелки, убийства- в Голливуде, как правило, снимают со множеством тщательно смакуемых отвратительных садистских подробностей. Так, например, в эпизоде, который нам показали, несколько бутылок было вдребезги разбито о головы актеров. Бутылки, разумеется, были бутафорские, сделанные из специального пенопласта, который "пострадавшим" никакого вреда не приносит. Но, наблюдая поразительную "жизненную достоверность" этой сценки, я думал о другом вреде такого искусства - о его растлевающем влиянии на душу зрителя, особенно молодого, который вольно или невольно станет, так сказать, перенимать опыт удачливых драчунов, безжалостных гангстеров, суровых шерифов, умеющих с первого удара, с первого выстрела отправить противника к праотцам...

Показали нам и такую сцену. Преследуемый полицейскими гангстер взбирается на третий этаж. И в тот момент, когда ему уже кажется, что он счастливо избежал опасности, пуля одного из преследователей попадает ему прямо в сердце. И безжизненное тело с большой высоты падает наземь...

Для съемки падения исполнителя был использован батут - пружинящий цирковой снаряд. Потом, разумеется, момент приземления актера в батут из ленты будет вырезан, а его место займут кадры с распростертым на земле мертвым телом гангстера.