Чтение онлайн

СЫН СТАРОГО ЗУБРА I

Зеб Ванс был первым политическим героем в жизни Моргана. И последним. В Вашингтоне Зеб Ванс-большого шума не наделал, поскольку к тому времени, когда он туда добрался, на пресс-конференциях, на телевидении — ну, словом, везде, где люди становятся знаменитыми,— такие, как он, никого уже не интересовали. Собственно говоря, Морган помнил только один случай, когда Зеб Ванс в бытность свою сенатором попал в заголовки всех крупнейших газет страны — из-за его речи против ку-клукс-клана.

Во всех сообщениях указывалось, что сенатор Макларен «бросил вызов Югу». Сам Морган этой речи не слышал, но, конечно, с легкостью мог себе представить, как все происходило. Репортеры на галерее для прессы лениво позевывали, слушая вполуха рассуждения об очередных тарифных расценках, мелких иммиграционных вопросах и законопроектах местного значения, которым предстояло избавить кого-то там от чего-то там, или же невнятное — исключительно для протокола — бормотание о праздновании «Дня матери» в Вайоминге, о распределении золотых медалей, о порядке чтения молитв для школьников. В те дни некий сенатор с Запада завел привычку произносить речи — все совершенно одинаковые — о цене на серебро, и ходила шутка, что он способен за десять секунд очистить зал заседания: стоит ему встать и сказать «господин председатель», как вокруг не останется ни души.

И Морган прямо-таки видел, как в тот давний день репортеры вдруг очнулись от дремы, почуяв, что наконец-то сбылась извечная мечта всякого журналиста — человек кусает собаку! Как они ожили и взялись за дело всерьез, едва Зеб Ванс Макларен принялся крушить ку-клукс-клан — Зеб Ванс в заношенном костюме из синей саржи, в широких брюках, которые не прикрывали грубых башмаков, Зеб Ванс, чей тягуче-медли- тельный голос южанина рокотал, обтекая комок во рту, в котором сразу можно было угадать табачную жвачку («Рабочий денек»,— подумал Морган). Недаром Зеб Ванс был последним сенатором, который пользовался старинными сенатскими плевательницами,— тоже своего рода бессмертие, и, пожалуй, не хуже, чем любое другое бессмертие.

Зеб Ванс занялся политикой в те времена, когда в ней преуспевал только тот, кто умел любой ценой завладеть вниманием толпы, а потому привык ничего не спускать противнику, не оставлять живого места ни от него, ни от его программы. В своем красноречии Зеб Ванс был последователен до конца. Для него ни один человек не был просто гадом. Если уж обзывать, говаривал он, так прямо «гадом ползучим», а кровопийцу банкира припечатать «мерзопакостным кровососом банкиром»: выступать — так выступать.

А потому, когда Зеб Ванс обрушился на ку-клукс-клан, он даже на сенатской трибуне не стал выбирать пути полегче или оберегать свой тыл. Он сказал без обиняков, что куклуксклановцы — это шайка последних бездельников, которые шляются по бильярдным и в жизни цента не заработали честным трудом, потому что у них на это кишка тонка: стоит такому день проработать, он сразу окочурится или до конца дней будет клянчить пособие. Тот, кто кутается в куклуксклановскую простыню, сопрет у матери последний грош из ящика ее швейной машинки, ну, а что до пресловутой «защиты чести белых женщин» или еще там чьей-нибудь, так он лучше доверит свою сестру попечению гремучей змеи, а то и сексуального маньяка, чем какого ни на есть куклуксклановца, тем более, что, по его твердому убеждению, эти гнилые потомки сук из породы дворняжек все как на подбор психи разнесчастные. Ведь под балахонами-то они прячут не только свои узкие лбы, ну, а тот куклуксклановец, с каким ему лично довелось встретиться за последнее время, к несчастью, оказался с наветренной стороны, так что его присутствие давало себя знать даже через два свинарника и четыре акра табачного поля, а вообще-то он, Зеб Ванс Макларен, с этими вонючими, жрущими падаль стервятниками встречаться не желает ни в этой жизни, ни уж, конечно, за гробом, поскольку там в их близости будет невыносимо жарко.

В то время Морган был вашингтонским корреспондентом газеты, издававшейся в его штате, и, разумеется, такая речь сенатора от его штата сулила статью на первой полосе. А потому, едва дочитав телетайпную ленту, он тут же кинулся в душноватый закоулок старого здания сената, где была приемная Зеба Ванса. Там он узрел сенатора перед почти опустевшей бутылкой «Виргинского джентльмена», а также Бадди Прудепа, помощника сенатора с тех времен, когда оба только-только кончили Сельскохозяйственный и технологический колледж «воего штата, и еще Дж. Миллвуда Барлоу, секретаря подкомиссии по табаку в сенатской сельскохозяйственной комиссии. Дж. Миллвуд имел внушительную внешность преуспевающего банкира, но должностью секретаря, а также всеми другими, какие ему доводилось занимать (никакому подсчету они не поддаются), он был обязан исключительно тому, что в свое время сочетался браком с мисс Перл Макларен, сестрой Зеба Ванса, которая вела его дом. Зеб Ванс был убежденным холостяком («каковой порочащий факт,— говаривал он, когда мисс Перл не могла его слышать,— сохранил мне золото в карманах и железо в штанах»).

— Садись, Следопыт,— сказал Зеб Ванс, едва престарелая секретарша (которую выбрала мисс Перл) ввела Моргана в кабинет.— Налей-ка ему глоточек живительной влаги, Миллвуд.

Он качнул ногой, закинутой на письменный стол, в сторону «Виргинского джентльмена», и Миллвуд нырнул за рюмкой в укромный тайник позади черной ширмы, где он главным образом и исполнял свои обязанности секратаря табачной подкомиссии.

— Нет-нет, спасибо, — сказал Морган, заранее зная, что возражать бессмысленно.— Я ведь на работе.

— В таком случае, Миллвуд, налей ему двойную порцию. Я смекаю, он желает послушать, с чего вдруг я принял политически дерзновенное решение рискнуть своей карьерой и спустил шкуру с вонючего клана. Ну, так надо подкрепить его перед тяжким испытанием.

Зеб Ванс стал первым политическим героем Моргана не потому, что Морган знавал его еще в те времена, когда он был прогрессивным — и честным — губернатором штата, и даже не потому, что Зеб Ванс задолго до того, как всем стало ясно, что на Юге происходят необратимые перемены, никогда не играл на расизме. «Дьявол меня побери, Следопыт,— как-то сказал он Моргану по этому поводу,— они же голосуют на выборах, так? Ну, почти по всему штату. Без ихних голосов я бы ни на одних выборах не победил». Чем, конечно, можно было бы объяснить и тот факт, что именно он ввел первых чернокожих в советы штата по образованию, социальному обеспечению и медицинскому надзору.

Нет, особое место в сердце Моргана Зеб Ванс занимал потому, что свою первую серьезную политическую статью Морган написал о нем. И тут случилась катастрофа, но Зеб Ванс спас его. Морган всегда помнил об этом, хотя и знал, что у Зоба Ванса вряд ли был иной выход. Это произошло в тот год, когда Зеб Ванс, вновь выставив свою кандидатуру на губернаторских выборах, приехал выступить в городке, где Морган работал в еженедельнике «Ситизен», совмещая в своем лице весь репортерский штат газеты вкупе с корректором, помощником наборщика и оператором фальцевальной машины. В те дни политические друзья Зеба Ванса называли его «бывалый фермер-губернатор», и в высокопарной статье, которую Морган накропал по этому случаю, он привычно использовал этот эпитет. И только когда под самое утро дряхлая фальцевальная машина выбросила последний лист, когда до выступления Зеба Ванса, назначенного на полдень, оставались считанные часы, только тогда Морган заметил, что в его статье во всех экземплярах газеты Зеб Ванс черным по белому именуется «Зеб Ванс Макларен, бывший губернатор…».

Выхода не было. Если печатать тираж заново, подписчики не получат газету вовремя, не говоря уж о том, что такой дополнительный расход обрек бы «Ситизен» на неминуемое банкротство; и статья осталась без изменений. В полдень, когда губернатор 3. В. Макларен поднялся на пропеченную солнцем импровизированную трибуну и с платформы грузовика перед Сэндхиллским окружным судом обвел взглядом густую толпу, Морган почувствовал, что орлиный взор старого губернатора без промаха отыскал виновника, хоть он и укрылся на противоположной стороне площади, на жаркой, окутанной чадом веранде кафе «Белизна».

— Друзья, — с места в карьер взревел губернатор, — в этом вашем листке говорится, что старик Зеб Ванс — бывший губернатор, а я-то даже не заметил, что выборы уже состоялись.

По толпе прокатился смех, и Морган нырнул поглубже в густой смрад «Белизны».

— Эту статью явно писал прихвостень Ассоциации банкиров штата, а может быть, и какой-нибудь красноносый курощуп из торговцев спиртным.

Как и следовало ожидать, этот стиль снискал бурное одобрение — округ Сэндхиллс хранил патриархально-библейские традиции. И Морган с горечью подумал, что его карьера журналиста кончилась, не успев даже начаться.

— Но я хочу сказать вам, мои сэндхиллские друзья, только одно! — внезапно рявкнул Зеб Ванс, грозя кулаком зловещим небесам.— Бывший я губернатор, нынешний губернатор или же тем более будущий губернатор, все одно — вы и я и все мы, простые ребята, станем и дальше вместе бороться против кровососов, привилегий и загородных клубов!

В ответ раздались крики, и кое-где в толпе старики в комбинезонах принялись хлопать друг друга по спине.

— Вот почему я — нынешний губернатор, и вот почему кое-кто торопится записать меня в бывшие губернаторы,— объявил Зеб Ванс голосом, который был, наверное, слышен у самого вокзала.— И вот почему, ребята, вы сделаете меня будущим губернатором, о чем сами отлично знаете!