Чтение онлайн

Тем не менее на Боспоре в первые десятилетия V в. до н. э. начали происходить политические события, которые могли возникнуть только с началом военной угрозы. И поскольку в этом районе не было другого народа, который бы препятствовал мирной жизни греков, кроме номадов, то именно в них она заключалась. Несмотря на то, что скифы еще не обладали мощной военной силой, отдельные набеги на хору городов Боспора и даже сами города находят подтверждение в археологических материалах. Так, уже в первой четверти V в. до н. э. на семи из тринадцати населенных пунктах зафиксированы следы значительных пожаров и разрушений. Следы катастрофы, постигшей Мирмекий в конце первой четверти V в. до н. э., также связываются с нашествием варваров, скорее всего, скифов. По свидетельству Геродота, скифы в зимнее время через Керченский пролив переправлялись в Синдику. Этот переход даже мирно настроенных кочевников не мог не вызвать обеспокоенности у греков. А они, судя по всему, не всегда были настроены миролюбиво. В лучшем варианте необходимо было платить скифам дань.

Карта Боспора Киммерийского в конце VI — первой половине V в. до н. э.: 1 — пункты со следами пожаров и разрушений; 2 — пункты со слоями и строительными остатками конца VI — первой половины V в. до н. э. по Ю.А. Виноградову

Как показывает дальнейшая практика взаимоотношений греков с кочевыми варварами, именно дань и дорогие подарки служили тем ключевым звеном, благодаря которым более-менее мирно сосуществовали здесь разные народы. Скифские вожди прекрасно понимали, что только цветущие греческие города могли принести им наибольшую выгоду. Однако они не всегда держали в повиновении отдельные скифские отряды, которые все-таки время от времени совершали набеги на греческие земли. В таком окружении, при отсутствии хорошо защищенных границ, у боспорских греков не было иного выхода, кроме консолидации и создания военно-оборонительного союза — симмахии. Вообще эллины издавна, во всяком случае с периода Троянской войны, создавали разнообразные, порой временные военные союзы.

Следует думать, что поселившиеся вдали от родины греки прежде всего должны были позаботиться о том, чтобы действовать сообща в случае какой-либо опасности извне. Боспорских греков, как и переселенцев Западного и Северо-Западного Причерноморья, воодушевила надежда, что все они находятся под сакральной защитой одного бога Аполлона Иетроса (Спасителя), предназначенного им оракулом в главном святилище Аполлона Дидимского в Ионии. Общий культ, разумеется, способствовал созданию религиозных объединений понтийских эллинов (амфиктионий). Одна из них, как сейчас признано, возникла на основе этого культа в Северо-Западном Причерноморье, куда вошли такие крупные впоследствии государства как Аполлония Понтийская, Истрия, Ольвия, несколько позже Никоний и Тира. Во второй находились все ионийские апойкии Боспора. Центром первой являлась Истрия, второй — Пантикапей. Для религиозного мировосприятия эллинов на новой земле, как и их душевного спокойствия важно было такое сакральное объединение. Вера в силу божества играла важную роль в их жизни.

С самого раннего времени (около середины VI в. до н. э.) и на протяжении почти всего V в. до н. э. Пантикапей выпускал серебряные монеты в основном с символикой Аполлона. На их лицевой стороне изображалась морда льва, который одновременно являлся апотропеем для всего полиса, а на оборотной — звезда — как знак космической силы этого бога. При таком общебоспорском авторитете культа Аполлона среди населения, а особенно мыслящей молодежи и жрецов его святилища, не могла не возникнуть идея создания амфиктионий под его сакральной эгидой. В какой-то степени на это указывает то, что монеты с символикой Аполлона имели хождение во всех населенных пунктах греков.

Общий культ, согласно греческим традициям, требовал устройства календарных ежегодных празднеств с мусическими и спортивными состязаниями, жертвоприношениями и возлияниями. Таковые могли устраиваться не только в Пантикапее, но и в других апойкиях. Однако, если Пантикапей все же являлся на Боспоре главным полисом и более богатым, чем другие, а также центром амфиктионии, то на празднества Аполлона сюда съезжались представители гражданских общин из других полисов. Обретя силу и авторитет, жрецы святилища Аполлона, которые чаще всего избирались из знатных аристократических родов, а возможно, как и в других святилищах, получали эту должность по наследству, могли вмешиваться и в государственные дела. Это тем более допустимо, поскольку в античных обществах существовала тесная взаимосвязь между политикой и религией. Именно перед угрозой внешнего нападения святилище общего главного бога становится пропагандистом объединения в делах защиты своей страны. О том, когда именно и каким образом боспорские греки впервые стали на путь создания симмахии, практически ничего не известно. О ней можно судить только по ряду косвенных источников, которые помогают раскрыть картину образования и ранней истории Боспорского государства.

Диодор Сицилийский, воспользовавшийся, очевидно, информацией неизвестного по имени боспорского хронографа, оставил весьма краткую заметку о первых правителях на Боспоре: «При архонте в Афинах Теодоре ... В Азии царствовавшие над Боспором Киммерийским и называвшиеся Археанактидами, правили 42 года; власть получил Спартак и правил семь лет». По общепризнанной и хорошо проверенной хронологии начало правления Археанактидов относится к 480 г. до н. э., Спартак (он же Спарток) получил власть в 438/437 гг. до н. э.

Эти сведения важны тем, что по ним устанавливается время смены двух династий — Археанактидов и Спартокидов. Если цари последней сравнительно хорошо известны, то относительно Археанактидов не имеется никаких конкретных данных. В научной литературе высказано громадное количество гипотез и догадок об Археанактидах. Исходя из них, а также опираясь на собственные соображения, попытаемся представить читателю общую картину исторического развития Боспора при первой царствовавшей династии.

Археанактиды принадлежали к разветвленному аристократическому роду милетского происхождения. Вполне вероятно, что представитель этого рода возглавлял партию колонистов в Пантикапее. Согласно колонизационной практике, он запрашивал оракул Аполлона в Дидимах и по прибытии на новое место жительства являлся и главным жрецом верховного патрона переселенцев. Так как в период правления Археанактидов Аполлон занимал доминирующее место в пантеоне Пантикапея, то вполне возможно первенствующее положение этого рода как в религиозной, так и общественно-политической сфере VI-V вв. до н. э.

Традиционно потомки основателей полисов, а тем более ойкиста, пользовались большим авторитетом и уважением сограждан. Перед угрозой скифов Археанактиды явно выступили лидерами создания военно-оборонительной симмахии, как и религиозной амфиктионии. Со стороны большинства полисов, а тем более апойкий, это не могло вызвать протеста. В такой ситуации исключается, если исходить из психологии гражданских общин греков времени опасностей, внутренняя социальная борьба между олигархами и демократами. Тем более, что демократический режим власти здесь вряд ли вообще первоначально был установлен. Как и в других припонтийских полисах, она, но всей вероятности, находилась в руках олигархов, среди которых наиболее влиятельными были Археанактиды.

Каким же образом Археанактиды начали единолично править на Боспоре Киммерийском? Правил ли сначала один из них и власть передавалась по наследству от отца к старшему сыну или же одновременно царствовали в разных регионах Боспора отдельные представители этого рода? Предпочтение, очевидно, следует отдать тому, что около 480 г. до н. э. случился серьезный военный конфликт боспорской симмахии со скифами. Во главе объединения стоял стратег-автократор из рода Археанактидов, который воспользовался победой и захватил власть сначала в Пантикапее. Феодосия, Нимфей, Фанагория еще длительный период времени сохраняли свою автономию. Однако маленькие апойкии типа Мирмекия, Тиритаки, Порфмия и некоторые другие могли вполне добровольно войти в такое военно-оборонительное образование, которое превратилось в государственное, ради своего спасения от варваров. В тех условиях создание военно-политической симмахии как оборонительной, а не наступательной федерации, представляло собой единственно возможный выход. Только в таком случае они могли противостоять вражеским нападениям и сохранить свою свободу.

Характер политической власти Археанактидов не совсем ясен. Если прямо воспринимать сведения Диодора Сицилийского, то они были «царствующими над Боспором Киммерийским». Однако перед этим определением историк поставил «в Азии», на что никто из исследователей не обращал особого внимания. А это вовсе немаловажный факт. Ведь странно и противоестественно было, что известный историк древности не знал, что значительная часть Боспора Киммерийского находится не в Азии, а в Европе. Поэтому такое географическое уточнение Диодора не случайно. Он знал, что Археанактиды именовались царями, как и Спартокиды, только по отношению к местным варварским племенам на азиатской части Боспора. Отсюда следует, что в интересах обороны и привлечения на свою сторону каких-то этнических групп Археанактиды силой или в процессе дипломатических переговоров подчинили какие-то этносы, названия которых проскальзывают в надписях последующих периодов боспорской истории. При Археанактидах только Пантикапей периодически выпускал монеты с соответствующей своему верховному богу символикой. Ни одной серии монет с именем Археанактидов или каким-либо другим именем правящего лица на Боспоре не отмечено.

Другое дело, что, захватив власть в симмахии и пользуясь незыблемым авторитетом среди эллинов, первый из Археанактидов в должности стратега, как и Перикл в Афинах, осуществлял и в некоторых входящих в союз полисах единоличную власть. Однако вряд ли эллины, даже если он передал правление и по наследству, начали бы считать их своими тиранами, а тем более царями. Скорее Археанактиды выступали здесь в роли архонтов или стратегов, как и последующие цари из династии Спартокидов. Но в своей основе такое правление действительно сходно с архаической или старшей тиранией, широко распространенной в VII-V вв. до н. э. в античном мире. При ней полисы сохраняли свои политические права. Народные собрания имели полномочия при многих тиранах. Однако это не значит, что они находились у власти лишь ради особой любви к демосу.