Чтение онлайн

— Пошли мои, теперь только смотреть, — шепнул Миньков.

— Гогиа, — позвал кого-то Басов, — бегом на НП комбата и доложите: саперы начали.

Невидимый Гогиа ответил: «Слушаюсь», и по траншее зашуршали шаги.

Все замерли. Справа и слева на мгновение мелькали над бруствером черные сгорбленные фигуры и таяли в темноте. Аксенов стиснул зубы, подавляя дрожь. Он представил себя сейчас на месте саперов. О чем думал каждый из них? Как стучало сердце у каждого? Наверное, так же, как и у него…

На земле не слышалось ни одного звука. Только в воздухе непрерывно гудели авиационные моторы. На счастье, в этот момент летели одновременно три самолета. Один почти над землей возвращался из тылов противника. Второй шел выше, тяжело нагруженный бомбами. Третий кружил где-то левее.

Внезапно впереди раздался выстрел. Аксенов вздрогнул.

— Ракета, — простонал Басов.

В колеблющемся свете Аксенов увидел голую и гладкую, как стол, равнину. Ни бугорка, ни кустика. Только переплетение проволочных заграждений впереди и линия траншей за ними. Сейчас, видимо, из этой траншеи полыхнут выстрелы.

Ракета, повиснув словно навечно, изливала потоки слепящего света. Но саперы будто сквозь землю провалились. Траншея противника молчала. Наконец последние искры чиркнули в воздухе, и наступила темнота.

— Не обнаружили, — протяжно выдохнул Миньков.

Аксенов расслабленно опустил голову на руки. Хотелось пить. Опаленные губы саднило.

Опять потянулось ожидание. Аксенов сполз с бруствера и стал на дно траншеи.

— Ну как? Все в порядке? — раздался позади шопот Бахарева.

— Так точно, — ответил Басов.

— Вы что, не пошли на собрание? — спросил Аксенов.

— Уже закончилось.

— Так быстро?

— Как быстро? Больше двух часов.

Аксенов взглянул на светящиеся стрелки часов. В самом деле, со времени начала работы саперов прошло два часа и семнадцать минут.

По траншее двигались люди. Один из них подошел к НП и тихо спросил:

— Наш лейтенант здесь?

Миньков обернулся и прошептал:

— Это вы, Грищенко?

— Так точно. Задание выполнено. Сняли семнадцать противотанковых. Проход отметили бугорками.

— Хорошо. Отдыхайте, — ответил Миньков и вновь прильнул к брустверу.

Через несколько минут вернулись еще две группы. Они также благополучно проделали проходы в минных полях. Теперь в «нейтральной зоне» оставалось всего несколько саперов. Миньков заметно волновался. Он уже лежал на бруствере, свесив ноги в окоп. Бахарев пристроился рядом.

Аксенов придвинулся к Минькову, уперся локтями в бруствер и, не отрываясь, смотрел. Где-то невдалеке заканчивали работу саперы. Они вот-вот должны вернуться. От напряжения ломило глаза. Нетерпеливое волнение вновь овладело Аксеновым.

— Огонь! — разом крикнули и Миньков, и Бахарев, и артиллерийский капитан.

Над равниной повисли две ракеты. Из траншеи противника безудержно застрочил пулемет. К нему от наших позиций потянулись мелькающие хвосты трассирующих пуль. Они создавали огромный угол, вершиной сходящийся там, откуда вспышками озарялся немецкий пулемет. Между этими движущимися сторонами угла на ослепительно-белой земле неподвижно лежали шесть едва заметных бугорков. Это были саперы.

Пулемет противника озарился новой очередью вспышек и смолк. Справа от него одновременно застрочило несколько автоматов. Потоки мерцающих точек на мгновение оборвались и вновь поспешно потекли туда, откуда били автоматы. Теперь уже в свете меркнувших ракет тянулись к траншеям противника восемь или десять трасс. Все пришло в движение. В разных местах заблестели вспышки выстрелов и на стороне противника. Оттуда взвилось еще несколько ракет. Саперы лежали неподвижно всего метрах в ста от своей траншеи. Позади Аксенов слышал команды артиллеристов и минометчиков:

— Дивизионом, по цели номер три! Огонь по цели номер шесть!

Где-то за траншеей раздались залпы. Над головой один за другим пролетели снаряды. Полыхнула длинная серия разрывов, и широкой стеной взметнулись высокие столбы дыма и пыли. Донесся раскатистый обвальный грохот.

Ракеты погасли. Сгустилась черная, непроглядная мгла, в разных местах разрываемая лишь трассами пуль и вспышками взрывов.

— Грищенко, — кричал Миньков, — на помощь Афанасьеву!

Миньков рванулся из окопа. За ним промелькнули саперы.

— Огонь! — кричал Бахарев. — Не прекращать огня!

Артиллерия и минометы били не умолкая. Среди воя и скрежета снарядов глухо трещали пулеметы. Справа и слева стучали одиночные выстрелы.

В смутном полусвете Аксенов увидел саперов. Они, не маскируясь, в полный рост бежали к своим траншеям.

— Все вернулись! — прокричал Миньков.

Он прыгнул в траншею. За ним один за другим прыгали саперы.

— Молодцы, — сжал руку Минькова Аксенов, — о вашей работе я доложу командующему.

— Служу Советскому Союзу! — отчеканил молодой офицер и робко проговорил: — Пойдемте ужинать с нами, товарищ гвардии майор… Рыба у нас свежая. Вчера в Веленце наловили и нам прислали. И вино есть, старое, лет под пятьдесят…

— Как-нибудь в другой раз. Сейчас не могу, — как можно мягче ответил Аксенов, боясь обидеть этого храброго маленького лейтенанта.

Офицеры, окружившие Минькова, пожимали ему руки. Он растерянно стоял среди них, не зная, кому отвечать. Наконец он пришел в себя и по-начальнически строго сказал Бахареву:

— Только не давайте немцам снова загородить проходы. А то, как только обнаружат, опять понатыкают мин. Чуть где-нибудь шевельнутся — сразу огонь, всем, что есть. А то беда нашим: пойдут в атаку и — будь здоров — нарвутся на мины. Вся работа прахом пойдет.

— Можете не волноваться, — успокоил его Бахарев, — каждый проход под четырехслойным огнем. Мышь не пробежит.

— Ох, а спать хочется, — неожиданно проговорил Миньков и широко зевнул.

Аксенов невольно улыбнулся, сравнивая Минькова зевающего с Миньковым, который всего несколько минут назад лежал на бруствере. Тот был строг и сосредоточен, как туго сжатая пружина, а этот по-мальчишески беспечен и прост.

— Может, в самом деле поужинаете, — подошел к Аксенову Бахарев, — мы сейчас быстренько сообразим.

— Нет, — взглянув на часы, решительно отказался Аксенов. — В полк Маркелова и к танкистам опоздаю. Где бы тут пристроиться, донесение написать?

Рядом оказалась хорошая подбрустверная ниша. Бахарев провел в нее Аксенова. В нише дремали два солдата. Они потеснились, и Аксенов при свете фонарика написал коротенькое донесение, тут же закодировал его и попросил Бахарева срочно передать в штаб армии. Там теперь ждали донесения.