Чтение онлайн

Аксенов забежал в оперативный отдел, попрощался с товарищами и сел в машину. Неожиданно его охватило волнение. Там, в семидесяти километрах, шел бой. Там где-то дралась и Настя. Быть может, удастся встретиться с ней. А возможно, ее уже… Опаленный страшной мыслью, Аксенов сердито взглянул на Буканова и выкрикнул:

— Трогай, чего ждешь?

— Куда ехать?

— По шоссе прямо на Бичке. Я же говорил…

Буканов растерянно взглянул на майора и плавно тронул машину.

«Попало, наверно, от начальства, а на мне зло срывает», — подумал он о майоре и приник к рулю.

— Фары включай и жми на пределе.

— А самолеты?

— Сейчас не до самолетов. Пусть бомбят, чорт с ними, надо скорее добраться.

— Это нарушение. Запрещено по ночам с фарами ездить.

— Включай немедленно — и предельную скорость!

Буканов шумно вздохнул и включил фары. Аксенов взглянул на его скуластое лицо и неожиданно для себя улыбнулся. Буканов был хорошим шофером и смелым солдатом. Вместе с полуторкой в первые дни войны был он мобилизован из приокского колхоза Горьковской области. От Львова и до Воронежа колесил он на своей машине по фронтовым дорогам. Десятки раз попадал под артиллерийский и минометный обстрел, дважды его машина на бешеной скорости прорывалась из окружения. В дожди и туманы, по дорогам и без дорог носился Буканов, всегда успевая во-время выполнить задание. Всем был хорош шофер из приокского колхоза. Но был у него недостаток, из-за которого товарищи едко высмеивали Буканова: до ужаса боялся он авиации. Стоило самолетам показаться в воздухе, как Буканов бледнел, немедленно останавливал машину, забирался в ближайшую щель или воронку, и никакими угрозами нельзя было заставить его вылезти из укрытия. Однажды под Сталинградом Аксенов ехал с ним из армейских тылов к переднему краю. На степной дороге было пустынно. В неярких лучах заходящего солнца насколько хватал глаз стлалась опаленная равнина. Ни бугорка, ни перелеска. Буканов рассказывал Аксенову историю своей женитьбы и беззаботно посмеивался. Внезапно в километре впереди прямо навстречу машине вынырнула восьмерка «Илов», возвращавшихся, видимо, после штурмовки. Буканов огляделся по сторонам. Нигде ни одного укрытия. Машина завихляла. Глянув на тупорылые машины, несущиеся над землей, Буканов толчком распахнул дверь кабины и рыбкой нырнул в кювет. Аксенов едва успел схватить руль и выровнять машину.

— Зачем ты прыгал, это же наши «Илы»? — с трудом сдерживая смех, спросил его Аксенов.

— Наши, наши… Бомбанут, а потом разбирайся чьи, — боясь встретиться с Аксеновым глазами, хрипел Буканов.

Всю дорогу он молчал, яростно сжимая руль. Когда подъезжали к землянкам, умоляюще посмотрел на Аксенова и, путаясь в словах, попросил:

— Пожалуйста, никому только не рассказывайте… Засмеют, проходу не будет.

В скором времени Буканову по-настоящему пришлось пострадать от авиации. Перед началом штурма окруженной сталинградской группировки немцев январским вечером Буканов поджидал ушедших на передовую офицеров. Побеленная машина сливалась с серым фоном снега. Но и маскировка не спасла. Налетели три «юнкерса», и от полуторки Буканова остался только задний номер и четверть окружья руля. Четыре дня ходил Буканов сумрачный, томясь потерей и вынужденным бездельем. А под вечер он исчез. Два дня искали его, но так и не могли найти. Многие решили, что Буканов с горя пристал к какой-нибудь роте. На третий день утром Буканов, сияющий и важный, подкатил к землянкам оперативного отдела на новеньком «оппель-капитане». На заднем буфере трофейной машины чернел номер от колхозной полуторки. И эту машину потерял Буканов во время налета авиации под Яссами.

Так до самого Будапешта и не мог он привыкнуть к воздушным бомбардировкам…

— Буканов, ты глазами не стреляй в небо, — сказал Аксенов, — все равно не увидишь, когда налетят.

— А я и не думал стрелять! Что мне? Вы думаете, я боюсь авиации? Ничуть. Это я вот на снег смотрю. Уж больно вихрится красиво, как в кино.

Машину подбрасывало на выбоинах. Мотор урчал размеренно ровно. По краям светлой полосы от фар стенами надвигалась темнота. Ветра не было, и снег пенистой накипью устилал дорогу. Аксенову казалось, что машина движется слишком медленно, хотя стрелка спидометра вихлялась около цифры «60». Фронтовая дорога как вымерла. Трудно было поверить, что рядом проходил передний край. На перекрестке у выезда из города Бичке машину остановил дежурный контрольно-пропускного пункта. С ног до головы занесенный снегом усатый сержант взглянул на документы Аксенова и махнул флажком.

— Ничего не слышно? — спросил Аксенов.

— Гукнуло раза четыре в горах где-то и замерло, — ответил сержант. — А что, бьются наши?

«Может, остановили противника и все стихло», — подумал Аксенов. Проехав небольшую деревню Чабди, машина выскочила на крутую гору. Сразу же стук мотора перекрыл глухой обвальный шум. Аксенов приказал остановиться и выпрыгнул из машины. Фары погасли, и дочерна сгустилась темнота. Вокруг не было ни одного огонька. По стонущему неравномерному гулу, то стихающему, то крепнущему до грохота, Аксенов безошибочно определил, что бой идет не сплошь по всему фронту, а отдельными очагами.

«Неужели прорвались немцы и части ведут бой в окружении?» — раздумывал Аксенов.

От деревни Тарян начинались горы Вертэшхедьшэг. Здесь размещался штаб корпуса генерала Добрукова, но Аксенов, чтоб не терять времени, решил ехать прямо в дивизию Чижова.

Дорога, поднимаясь в гору, петляла среди поросших лесом обледенелых скал. На спуске в долину в свете фар замелькали впереди серые фигуры солдат. По три в шеренге строем торопились какие-то подразделения. Сигналя, машина краем шоссе обогнала три стрелковые роты. Впереди колонны бежал высокий офицер в ватной телогрейке. Аксенов остановил машину.

— Вы командир?

— Так точно.

— Я офицер штаба армии, — показал Аксенов свои документы. — Кто вы и куда людей ведете?

— Резервный батальон командира корпуса. Приказано занять перевал горы Агостиан и остановить противника. Приданный артиллерийский дивизион занимает огневые позиции. Минут через сорок буду на перевале.

— Что знаете о противнике? — спросил Аксенов.

— Дивизия Чижова ведет бой. Моя разведка вышла к деревне Агостиан. Там сейчас штаб дивизии. Бой на окраинах деревни. У противника наступает много танков.

Аксенов попрощался с командиром батальона, приказал радистам связаться со штабом армии, написал коротенькое донесение и передал его в штаб.

У подножья горы Агостиан он снова обогнал стрелковый батальон. Дорога круто взбиралась вверх. Мотор ревел натруженно, втаскивая машину на перевал. Звуков близкого боя не было слышно. На перевале Аксенов встретил щеголеватого майора.

— Командир дивизиона гвардии майор Чивилкин, — просмотрев документы Аксенова, четко отрапортовал он, — создаю противотанковый узел на перевале. Одна батарея вот за этой скалой, вторая — левее, за валунами, третья — на самом перевале. Местность выгодная, противника остановлю.

— А с боеприпасами как? — спросил Аксенов.

— Имею два боекомплекта, послал еще подвезти. На день вполне хватит.

— Связь имеете с передовыми частями?

— Так точно! Комдив развернул свой резерв на окраине села Агостиан и ведет бой. Танков, говорят, много, очень много.

Совсем недалеко слышалась стрельба. Снегопад как будто начал уменьшаться. На окраине деревни Агостиан машину остановила длинная автоматная очередь. Буканов мгновенно выключил фары.

— Какого чорта со светом ездишь? — подскочил к машине здоровенный автоматчик.

— Не кричите, — остановил его Аксенов, — где штаб дивизии?

— Что не кричите? Порядка не знаете. Тут он по каждой папироске садит, а вы с фарами.

— Я спрашиваю, где штаб дивизии? — прикрикнул Аксенов, по опыту зная, что начни только оправдываться, перебранка может затянуться на целый час.

— Вот он и есть тут штаб, — сбавляя тон, ответил автоматчик.

— Проведите меня к командиру дивизии.

— Пожалуйста, вот третий дом направо.

На улице стояли запряженные повозки, приглушенно пофыркивали моторы автомашин. Рядом, около озаряемого вспышками дома, била куда-то, видимо, гаубичная батарея. Ее выстрелы глушили все звуки. Невдалеке, высоко взметая искры, загорелся дом. Вокруг суетились люди, всхрапывали кони, кто-то злобно ругался. В сенях дома сквозь приоткрытую дверь Аксенов услышал голос полковника Чижова:

— Немедленно убрать все обозы из деревни. Они все перепутали. Артиллерия из-за них стрелять не может. Паникуют только и под ногами болтаются. Все свои тылы направлять по дороге через перевал на Тордаш. Десять минут — и чтоб ни одной повозки в деревне не осталось.

Кто-то грузный рванулся от комдива, чуть не сбив Аксенова с ног.

— Аксенов, — увидев майора, удивленно проговорил полковник Чижов, — как вы попали ко мне?

— Командующий прислал. Уточнить обстановку.

Худое, с ввалившимися щеками лицо Чижова пепельно серело. Под глазами темной синевой напухли мешки. Запекшиеся в изломах губы матово белели, кривясь в болезненной усмешке.