Чтение онлайн

15 декабря 1982 года на вертолете мы вылетели в Кампонгсаом, считавшимся морскими воротами Кампучии с дальнейшим полетом в порт Реам, который планировался по договоренности с Кампучией как база для советских торпедных катеров и мелких военных судов, находящийся значительно южнее Кампонгсаома. Ветер был попутным и мы быстро сокращали расстояние между Пномпенем и главным портом страны. Как всегда, при полетах внимательно изучал местность, сличая ее с картой. Эта часть территории страны заселена слабо. Дорог почти не было, кроме дороги вдоль которой мы летели. Да и она была во многих местах разрушена. Низкие горы, густо проросшие лесом и кустарником, почти не просматривались, что создавало хорошие условия для действия различных банд. Не случайно, что этот район был местом активных действий полпотовцев и банд грабителей. Дело в том, что по этой дороге шло снабжение страны различными грузами, поступавшими через порт Кампонгсаом. Эти грузы доходили до столицы только в том случае, когда их сопровождали бронетранспортеры, а иногда и танки ПТ-76. Через 45 минут мы совершили посадку прямо в порту. Садиться было небезопасно из-за сильного ветра, но наш опытный экипаж вертолета успешно посадил его в избранном месте. У причала стояло под разгрузкой единственное судно, зато затонувших барж, небольших судов было очень много. Мол в нескольких местах был разрушен и требовалось его восстановление. Добротные хранилища на берегу были полупустыми. Прекрасная многоэтажная гостиница тоже пустовала. Мне сказали, что она полностью экипирована хорошей мебелью, но ею никто не пользуется. К порту подходила железная дорога с развитой системой путей в районе порта. Но она бездействовала.

Задерживаться мы здесь не стали и вылетели в район порта Реам. Это была основная цель нашего полета. Летели вдоль берега, изрезанного красивыми бухтами с богатой тропической растительностью, с множеством живописных утопающих в зелени островов. По торчавшим из воды затонувшим шхунам, баржам, лодкам, катерам можно было определить, что глубины залива не более 4-6 метров.

Мне подумалось, как было бы замечательно построить на берегу залива и на этих многочисленных островах санатории, где могли бы отдыхать миллионы людей, укрепляя здоровье под лучами солнца и купаясь в чистых, теплых и ласковых волнах. Но это дело будущего, а пока мы решали другую задачу.

Мы сели на берегу залива и сразу были окружены солдатами вьетнамского батальона, который охранял эту бухту от высадки морского десанта. Вскоре представился и командир батальона. По всему было видно, что им живется здесь неплохо - купаются, ловят рыбу, готовят пищу и все заботы. Никаких постов мы не видели. В красивой бухте с прекрасным пляжем был единственный причал длиной в 150 метров и с рабочей частью в 120 метров. Вот и все сооружения. Когда-то были мастерские, дизельные электростанции на 5 дизелей, постройки для жилья, но они все находились в запущенном состоянии и требовалось их восстановление. Восстановлению подлежала и система водоснабжения, которая также была разрушена. Очень хотелось покупаться, но не было времени. Надо было еще осмотреть долину севернее Реам, в которой находился аэродром. Решили на вертолете на низкой высоте пройтись по границе долины, которую ограждали небольшие горы, и посмотреть аэродром. В ходе полета мы изменили план и после общего осмотра долины произвели посадку на аэродроме. Полоса была сооружена из асфальтобетона, во многих местах разрушена и необходимо ее восстановление и приведение в порядок. На ремонт требовались небольшие средства и не так уж значительное время. Взлетно-посадочная полоса была длиной в 1100 метров и могла принимать самолеты типа АН-2, АН-26 и вертолеты. Раньше он был предназначен для самолетов-амфибий, хотя мне не довелось увидеть в Кампучии ни одного такого самолета. Возможно, их угнали полпотовцы в Таиланд. После всего увиденного сделали вывод, что порт Реам, после его восстановления, может служить отличной базой для ракетных и торпедных катеров.

Попрощавшись с командиром батальона мы взлетели и пошли на Пномпень. До Пномпеня летели 85 минут. Дело в том, что дул сильный встречный ветер и мы, испытывая болтанку, шли медленно.

Маршрут пролегал несколько южнее дороги Кампенгсаома, Пномпень и ландшафт был другим. Наблюдалось очень много рисовых полей, садов, но почти отсутствовали люди. Казалось, что это безжизненное пространство. В Пномпень прилетели в 13 часов дня и сразу попали на обед к министру обороны НРК товарищу Бут Хонгу. На обеде присутствовали генерал-полковник Ле Дык Ань, генерал Хоа и старший полковник Май Суан Тан. Перед обедом я проинформировал Бут Хорга о проделанной работе и что мы собираемся делать в ближайшее время. Он благодарил меня за информацию и пожелал дальнейших успехов. Обед прошел в обычном порядке.

К 16 часам поехали на встречу с председателем Совета Министров НРК Чан Си. Когда мы подъехали к зданию Совета Министров, нас уже ждали у подъезда кампучийские товарищи. Мы поднялись на второй этаж, оттуда нас сопроводили в комнату для приемов. Там уже находился Чан Си и его заместители. Он предложил мне сесть рядом. Затем высказал свое удовлетворение от возможности со мной встретиться. В свою очередь после короткого представления я поблагодарил его за предоставленную возможность встретиться с ним и высказать свое мнение о ходе строительства Народной Революционной Армии Кампучии. Оказание помощи в создании национальной армии Кампучии, как и ЛНДР и СРВ, было нашей советнической обязанностью. Оргштатная структура армий этих государств создавалась при самом активном участии советских советников и специалистов. Исходя из этого Советского правительство поставляло этим странам технику, вооружение, снаряжение, боеприпасы и все необходимое для жизни войск. Ко времени нашей встречи с выполнением плана создания НРАК дело обстояло более- менее благополучно, но соединения и части нуждались в получении инженерной техники, автомобилей и особенно самосвалов. Они по плану поступали, но многие шли на гражданские нужды. В связи с этим я высказал Чан Си просьбу: положенную инженерную и автомобильную технику направлять в войска в соответствии с разработанным планом строительства НРАК, тем более, что для мероприятий по закрытию государственной границы с Таиландом потребуется создание инженерных заграждений и строительство колонных путей, что без инженерной техники осуществлять трудно. Пользуясь случаем, я подробно доложил Чан Си о разработанном совместно с кампучийскими и вьетнамскими товарищами плана закрытия госграницы с Таиландом, что позволит в значительной степени облегчить борьбу с полпотовским и другими бандами. Чан Си положительно отозвался о нашем плане, пожелав военным успешного его осуществления.

Подали кофе, после чего, поблагодарив за теплую встречу и возможность высказать свою озабоченность по некоторым вопросам строительства НРАК и ходом борьбы против полпотовских банд. Товарищ Чан Си поблагодарил меня за откровенную беседу, за внимание к строительству НРАК, заявил, что он всегда готов со мной встречаться.

В 16 часов мы должны вылететь на Хошимин.

В полете до Хошимина мысленно подводил итоги своего пребывания в Народной Республики Кампучии. Проанализировав все события, встречи, пришел к выводу, что поездка была полезной. Прежде всего удалось своими глазами посмотреть реальную действительность и убедиться в необходимости тех мер, которые были предложены вьетнамской и кампучийской сторонам по вопросу борьбы с полпотовскими бандами и очищения страны от этой нечисти. Важным результатом было то, что мы открыли генералу В. З. Копытину путь к более тесному сотрудничеству с вьетнамскими и кампучийскими товарищами. Не менее важным было и то, что упрочилось взаимопонимание между министром обороны НРАК и командующим вооруженными силами НРК генерал-полковником Ле Дык Анем. Очень жаль, что пока решался вопрос полета в Кампучию два из запланированных дней ушло на согласование посещения, а продлить срок пребывания не было возможности из-за предстоящего полета в Москву.

На аэродроме Таншоннят нас ждали представители 9 ВО. Командующий в это время был в Ханое на сборках, а поэтому встречал начальник штаба округа. С аэродрома мы поехали в гостиницу. Это оказался особняк бывшего китайского полковника - разведчика. Осмотрев особняк, я пришел к выводу, что ему неплохо здесь жилось. Мы располагали свободным временем и нам предложили посмотреть Хошимин. Это совпадало с нашим желанием. В поездке по городу участвовало четверо - я, мой адъютант, дочь командующего 9 ВО переводчица Майя и начальник отдела внешних сношений. Город произвел на меня хорошее впечатление - широкие улицы, кварталы многоэтажных домов, гостиницы, рестораны, много света. Очень хорошее впечатление произвел порт. К середине нашей прогулки по городу зашло солнце, а поэтому город и порт зажглись яркими огнями. Хошимин не был похож на Ханой. В его жизни что-то было западное, занесенное со стороны. В городе было много машин, мотоциклов, значительно меньше велосипедистов, даже поведение прохожих как-то отличалось от Ханоя и других городов Вьетнама. Время было уже после 20 часов и государственные магазины были закрыты. Мы зашли в один из частных магазинов и чтобы не чувствовать себя неудобно, решить купить за 100 донгов календарь с красивым вьетнамками.

После прогулки по городу возвратились в гостиницу, поужинали и легли спать, но комары и гнус не давали спать, да и мысли уже были в Москве.

Утром после легкого завтрака поехали на аэродром, но сразу взлететь на Ханой не удалось, не было разрешения. Только через час разрешение было получено и мы взлетели. К обеду были в Ханое. Завтра полет на Москву.

Вылет на Москву планировался на вторую половину дня и было еще время посмотреть многие документы в порядке подготовки к встрече с министром обороны СССР Маршалом Советского Союза Д. Ф. Устиновым. Некоторые документы хотелось взять с собой, но это было бы нарушением режима секретности, чего я никогда не допускал. Возможно, это было хорошо, потому что в таких случаях всегда тренируется память в способности удерживать массу различных данных и цифр. Только в 13 часов мы выехали на аэродром. Ехали очень медленно, так как мост через р. Красная был забит машинами и образовавшимися пробками. Тем не менее мы приехали на аэродром своевременно, но вылет самолета откладывался из-за задержки в Ханое генерального секретаря НРПК Хенг Самрина. Он должен был лететь этим же самолетом с членами делегации на празднование 60-летия Образования СССР. Я понял, что буду лететь до Москвы совместно с Кампучийской делегацией. Кампучийская делегация поднялась на борт самолета позже, когда несколько человек, летевших в салоне первого класса, уже заняли свои места. С появлением Хенг Самрина и членов делегации в салоне, я поднялся и поприветствовал их. В составе делегации находился и министр обороны Кампучии Бут Хонг. Полет происходил ночью и кампучийские товарищи спокойно отдыхали. В Москву прилетели к 5 часам утра. Меня встретили товарищи из 10 Главного управления. Погода стояла мерзкая - туман, пронизывающая сырость, обледенелая дорога. К 6 часам утра был дома. Отдыхать не ложился. Сегодня предстоит посещение стоматологической поликлиники. Опять беспокоят зубы, а это очень неприятно. Хорошо, что в поликлинике уже были знакомые врачи, которые оперативно принялись за дело. С утра помощник министра обороны адмирал Свет Саввич Турунов сообщил, что министр обороны примет меня в 14 часов. Это хорошо. Лучше, когда ты бываешь у начальников сразу после прилета и не приходится волноваться несколько дней в ожидании этого события.

Меня не очень беспокоило то, что предстоит встреча и доклад ему о положении во Вьетнаме, Лаосе и Кампучии по большому кругу вопросов. До этой встречи мне уже много раз приходилось ему докладывать в бытность командующего Южной группой войск и когда находился на должности первого заместителя главнокомандующего войск Дальнего Востока. О Дмитрие Федоровиче Устинове у меня к этому времени сложилось твердое убеждение как об умном, государственном человеке, жизнь которого полностью принадлежит интересам народа, укреплению экономического и военного могущества нашего государства. Не случайно, что в годы Великой Отечественной войны он был министром оборонной промышленности СССР и будучи в молодом возрасте, успешно справлялся с этой должностью. Он внес огромный вклад в победу нашего народа в войне против фашизма. Став министром обороны СССР он продолжал отдавать все силы, весь свой незаурядный талант оборонному могуществу нашего государства и стран социалистического содружества. В отличие от некоторых других руководителей он был человеком скромным, внимательным и заботливым. Особо ценным качеством его характера, общения с людьми было умение их слушать. Он мог слушать 30, 40, 50 минут и больше, не перебивая докладчика или любого человека, сообщавшего ему данные по какому-либо вопросу. Нет. За всю свою жизнь мне много раз приходилось докладывать большим начальникам, но такого внимательного и терпеливого человека я узнал впервые. В наше "перестроечное" время, а вернее в период развала нашего государства по вине предателей интересов народа, можно иногда слышать о Дмитрие Федоровиче Устинове и что-либо порочащее его имя. Но это делают люди, которые никогда близко не соприкасались с этим человеком, не знавшие его в тот период, а принимают за истину все, что изобретают о нем его недоброжелатели.

В предвидении встречи я принял решение доложить ему о военнополитической обстановке в СРВ, НРК и ЛНДР и в целом регионе, о ходе строительства кадровых армий Вьетнама, Лаоса и Кампучии, о выполнении плана поставок для строительства этих армий Советским Союзом техники, вооружения, боеприпасов и снаряжения, о необходимости строительства технической базы, без которой нельзя обеспечить высокую боевую готовность частей и соединений ВНА, НРАК и НАЛ, о состоянии обороны на северном стратегическом направлении, о проделанной работе по ее укреплению и совершенствованию, о состоянии борьбы с полпотовскими бандами в Кампучии и Лаосе и необходимости закрытие границы с Таиландом.

Перед началом доклада по всем этим вопросам зашел к адмиралу Турунову Свету Саввичу. Мы обменялись мнениями по некоторым вопросам, договорились о личной встрече. Время поджимало и я пошел в приемную. В 14 часов зашел в кабинет к министру обороны, который поднялся из-за стола, как это он делал всегда, и пошел мне навстречу. Я доложил о прибытии и он со словами: "Ты что-то помолодел, Федот Филлипович" и предложил мне сесть. "Наши друзья, товарищ министр обороны, не дают стареть, да и работа не позволяет". "Это хорошо. Давай докладывай о том, что ты считаешь важным. Получив разрешение, я перешел к изложению намеченных вопросов. Дмитрий Федорович курил и хорошо знал, что я курящий и стал предлагать мне сигарету "Мальборо". Он не предполагал, что я после операции бросил курить. Я пытался отказаться под предлогом, что курить в присутствии министра обороны неудобно, да и не принято, но он все же протянул мне пачку с выдвинутой сигаретой, которую я вынужден был взять, чтобы не обидеть его. Вслед за предложенной сигаретой он поднес зажженную зажигалку и я прикурил. Пришлось пару раз затянуться, но увлекшись докладом, больше не курил, а Дмитрий Федорович не настаивал. Доклад по всем намеченным вопросам получился, судя по вниманию, с которым министр слушал меня, интересным. За 45 минут доклада он только дважды спросил: "Федот Филиппович, неужели это так? на что я ему отвечал, что именно так, товарищ министр обороны, и при этом смотрел ему в глаза. Докладывая, я понимал, что у министра обороны много каналов, по которым он может проверить истинное положение вещей. Но дело не в возможностях министра обороны, а в чести и достоинстве. Бог меня избавил от элементов авантюризма и я никогда за всю свою продолжительную службу не допускал его.