Чтение онлайн

— Ну и с-сыпанул. Даже портянки с перепугу потерял и сам по горло вымок.

— Ничего, тебя сейчас комбат обсушит, — сказал Будрин. — А то, тоже мне, распелся, словно у тещи на именинах.

О случившемся доложили Черноусову. Комбат недовольно поморщился и приказал немедленно прислать к нему Кухтина. Смелый верхолаз, солдат несмело подошел к майору и, сбиваясь, доложил о своем прибытии.

— Ты что же это начинаешь безобразничать? — сердито спросил командир батальона.

— Виноват, товарищ майор.

— Я знаю, что ты виноват. Поэтому и вызвал тебя. А вот ты знаешь, что ты наделал? Приказ Захарчука нарушил. Открыли нас теперь.

— Знаю. — Дмитрий тяжело вздохнул.

— Эх, Кухтин, Кухтин! Как же ты подвел нас всех! А ведь только сегодня я представил тебя к награждению орденом.

— Не нарочно я, товарищ майор. На радостях запел. Ан, вишь, как дело обернулось.

Комбат задумался. Он не сомневался, что солдат сказал ему правду. Но это ничуть не смягчало его вины. «Надо наказать, да построже, чтобы другим не повадно было», — решил он и тут же, нахмурив свои кустистые брови, сказал Кухтину:

— Судить бы тебя надо за это. Да счастье твое, что ты хороший солдат. До сих пор замечаний не имел?

— Не имел.

— Так вот, получай десять суток строгого ареста, а когда прибудем на Большую землю, отсидишь их на гауптвахте. А теперь иди.

Кухтин покраснел и пошел. Ему было стыдно и обидно, что он допустил такую ошибку и теперь уронил в глазах майора свой авторитет. И хотя с тех пор прошло уже несколько дней, но Кухтин все еще не мог забыть этого случая. От переживания он даже похудел. Его все больше и больше стала беспокоить мысль, что товарищи по разведвзводу теперь не будут ему доверять и впредь с собой на поиск не возьмут. Но он глубоко ошибся. Отправляясь в очередную разведку, Сидоров, как и обычно, снова взял его с собой.

Вечером в районе гнилого болота произошел короткий бой, а еще через час командир роты Куско уже докладывал комбату о результатах налета на неприятельский обоз.

— Хорошо поколотили их, — оживленно рассказывал он. — Убили восемь гитлеровцев, уничтожили шесть лошадей, а двенадцать отвели в глубь леса.

— Молодцы! — похвалил майор. — Лошади нам очень нужны. А вот что касается гитлеровцев, то надо было хоть одного в плен взять. Надобно узнать, что за части здесь стоят, куда передвигаются.

— И эту задачу выполним, товарищ майор. Я Сидорову поручу это дело.

— Не возражаю. Кстати, он еще не вернулся?

— Пока нет.

— Задержались где-то хлопцы. Ну да ладно, не будем терять надежды на благополучный исход этой операции. Думается, что все будет хорошо.

Сидоров со своим небольшим отрядом и с партизаном Кауровым находился в это время на окраине небольшого приднепровского города.

Еще утром, переодевшись в форму обер-лейтенанта, Кауров прошелся по городу. Это было дерзко и опасно, но он твердо решил выследить квартиру какого-нибудь офицера. И это ему удалось.

Проходя мимо базара, Кауров заметил, как из ворот дома вышли два офицера в сопровождении двух шикарно разодетых женщин. Они несли с собой какие-то свертки.

На улицах было тихо и безлюдно. И лишь возле калитки маленького дома с голубыми ставнями стояли две старушки. Они безмолвно смотрели в спину прошедших под руку с офицерами женщин, затем одна из них произнесла:

— Совсем бабы совесть потеряли. Мужья на фронте, а они с немцами гуляют… Э-эх! Потаскухи!

— Что ты! Что ты! — торопливо возразила другая. — Это же немки. К мужьям своим приехали. У Хроси Карнауховой стоят они.

— Тсс! Еще один идет, — предупредила первая.

Кауров повернул голову, приветливо посмотрел на старушек, улыбнулся им. Но старушки отнеслись к этой улыбке безучастно. Они сделали вид, что не замечают его, и смотрели куда-то вдаль, поверх его головы. Каурову захотелось остановиться, подойти к старушкам и сказать, что он такой же, как и они, русский и что надел мундир для того, чтобы достать нужные сведения. Но, разумеется, этого сделать было нельзя. Он выследил дом, куда зашли гитлеровцы со своими дамами, затем некоторое время спустя еще раз прошелся мимо, уточнил подходы к нему.

…Поздно вечером парашютисты окружили этот дом. Они бесшумно сняли часового, и Сидоров поставил у каждого окна своих автоматчиков. Затем он еще раз осторожно осмотрелся по сторонам и, остановив свой взгляд на Каурове, тихо сказал:

— Пойдешь со мной. Кухтин, Шахудинов, Угрюмов и Удальцов, тотчас же следом зайдете. Остальные останутся здесь.

Сидоров и Кауров осторожно поднялись на крыльцо. Парадная дверь была открыта. Ощупью они нашли другую дверь, ведущую в квартиру, и, открыв ее, смело вошли в горницу. Немецкие офицеры и женщины, улыбающиеся и довольные, сидели за столом, держа в руках наполненные вином бокалы.

— Хендэ хох! — громко крикнул Сидоров.

В доме наступила тишина. Но уже в следующее мгновение она была нарушена: кто-то, видимо с испуга, уронил бокал. Упав на пол, он прозвенел серебром и разбился на мелкие части. Затем снова стало тихо.

— Руки вверх! — уже более грозно скомандовал Сидоров.

Побледневшие гитлеровцы переглянулись. Потом вверх поднялось восемь пар рук и столько же неподвижных испуганных глаз уставились на взволнованное лицо советского солдата и спокойно стоявшего с ним рядом человека в форме гитлеровского офицера. На них, не совсем еще представляя, что произошло, смотрели пять офицеров, две молодые немки и одна русская девушка.

Тихо скрипнула входная дверь. В дом вошли Угрюмов, Кухтин, Шахудинов и Удальцов.

— Разоружить и связать! — властно приказал Сидоров.

Солдаты торопливо вывели из-за стола офицеров, начали связывать им руки.

Сидоров отодвинул стул, шагнул к одному из гитлеровцев, но тот вдруг ударил кулаком по подвешенной к потолку керосиновой лампе.

Стекло разлетелось, но сама лампа каким-то чудом удержалась на крючке и даже не погасла. Описывая над столом круги, она качалась из стороны в сторону, бросая по стенам потемневшей комнаты причудливые тени.

Женщины истерично вскрикнули. Сидоров с размаху ударил кулаком эсэсовца по голове и сбил его с ног. Затем подскочил Удальцов.

— Веди всех в балку. Там меня подождете. Все идите! Со мной останутся Угрюмов и Кауров. Надо же узнать, кто это такие, — и Сидоров движением руки указал на женщин.

При этих словах молодая, лет восемнадцати, русская девушка беспокойно забегала по комнате глазами. Алексей заметил это и немедленно же осмотрел остальные комнаты. Но там никого не оказалось. Он вернулся в горницу.