Чтение онлайн

— Он знакомил тебя с родителями? — облизнув губы, спросила Татьяна Витальевна.

— Неа, — Полька мотнула головой. — Ну и что?!

— И ты думаешь, что человек, настроенный серьезно, так бы и поступил? Позвал замуж, не знакомя с семьей? Кто они, кстати?

— Мы хотели сами! Как ты не понимаешь. Его отец… он… он — мэр. А мы бы сами, — Поля не знала, как объяснить, чтобы маме все было так же ясно, как и ей самой.

Татьяна Витальевна резко отвернулась от дочери и уставилась на чертову елку. «В печку ее», — вспомнилось ей. И правда, надо убрать. Будет здесь стоять, теребить, мучить. Лучше все вынести и вымыть пол, как за покойником. Изображать удивление было выше ее сил.

Говорить что-то — тем более. Но ей нужно, она должна, обязана была говорить.

— А ты чем думала? — наконец, проговорила она. — Мне не сказала почему? Чтобы я с небес на землю не опустила? Полька! Они небожители, а кто ты? Кто мы? Где ты вообще их берешь? Сначала олигарха, теперь этого?

— Никакой Ванька не небожитель, — Полин запал иссяк, она снова рухнула рядом с матерью и повела взглядом по комнате, натыкаясь на мужские вещи, разбросанные там и сям. — Все бросил и уехал, да? И меня бросил.

— Поля… Какой же ты еще ребенок… Ну, хочешь, я свяжусь с его семьей? Хочешь?

Полина кивнула, слабо понимая, чего же она в действительности хочет. Бессонная ночь давала себя знать. Татьяна Витальевна вздохнула, привлекла ее к себе, уткнулась ей в затылок и пробормотала с горьким смешком:

— Запишусь на прием. Наверное, на следующий месяц. Или еще дальше… Поля, поехали домой, а?

— Поехали, — прошептала дочка и снова всхлипнула.

— Не плачь, моя хорошая. Встретим вместе Новый год. Погуляем у моря. Когда мы с тобой вдвоем были-то в последнее время, а?

— Он не приедет?

— Не приедет, Поль. Не жди, не надо.

Она и старалась не ждать. По дороге в Затоку, потом до самого вечера, и на следующий день. Честно старалась — выходило плохо. Она пыталась спать, но ей виделся Ванька. Она хваталась за трезвонившую трубку и отбрасывала в сторону, едва заметив, что это звонит не он.

Навязчиво набирала его номер. И снова плакала. Глаза покраснели, нос распух, Татьяна Витальевна ворчала. Но как только Полька убеждала себя «не ждать», тут же начинала реветь. Мать пыталась накормить — она категорически отказывалась. И без еды было тошно, даже чай не проглатывался, словно весь ее организм объявил забастовку. Заставляя думать, что это лишь сон. Скоро она обязательно проснется, и все будет как раньше — Иван, елка, планы. Так много общего, так много — на двоих.

Тридцать первого Полина предприняла новую попытку. Теперь она атаковала социальные сети. Писала везде, стучала в каждую дверь. В конце концов, ломанулась к Фурсову. Долго придумывая и редактируя сообщение, прежде чем отправить. Из множества вариантов там осталось небольшое поздравление с наступающим новым годом и почти ничего не значащий вопрос: «Как у вас дела?» Но Влада не было в онлайне, и Полина в попытке отвлечься выключила ноутбук и присоединилась к матери — помогать резать салаты.

Надолго ее не хватило. Даже до двенадцати не досидела. Поцеловав мать, ушла к себе ворочаться в постели, чтобы устав, под утро позволить себе проверить сообщения. Ее вчерашнее оставалось непрочитанным.

Она не знала, куда себя деть. Чувствовала, как за ней наблюдает Татьяна Витальевна. Давая передышку себе и ей, устраивалась в кресле с книгой. Читать даже не пыталась, но упрямо сидела на одном месте и перелистывала страницы.

А под вечер ожил Контакт.

«Привет, с Новым годом! Все ок. Играем», — написал ей Влад.

Полина некоторое время размышляла, что ей делать дальше. И ринулась напролом.

«Где сегодня?»

«Пока в Киеве, на «Вирусе», бывший кинотеатр, там сегодня новогодний сборник».

Полины пальцы были быстрее ее головы. И через полминуты она уже изучала афишу мероприятия, где «Мета», хотя и была набрана не самом большим шрифтом, но соседствовала с парой-тройкой топовых групп.

Она не усидела, подхватилась и принялась метаться из угла в угол. Киев, они в Киеве. Иван в Киеве. Все верно. Новый год, столица. После Киева он должен был вернуться. Еще немного, и он вернулся бы…

«Как Ванька?» — быстро напечатала Полина и отправила сообщение, не дав себе времени подумать. Фурса же переваривал заданный вопрос долго. Бесконечно долго. Можно было и разувериться в том, что вообще ответит, если бы не маячившее на мониторе: Влад набирает сообщение.

Он начинал и бросал. Очевидно, не знал, что ей сказать. Пока наконец не стукнуло односложное:

«Нормально».

Нормально.

У него все нормально.

Это у нее не нормально.

Но кому какое дело…

Полина отчаянно потерла переносицу, чтобы снова не разрыдаться, и ответила минут через десять или больше.

«Ну всем привет».

И отключилась. Сбежала. Теперь бежала от себя, потому что в голову, в сердце закралась отвратительная мысль — чтобы Влад передал, сказал, поговорил. Удерживая себя на краю сумасшествия, Полька раскопала у матери в аптечке снотворное — проводить ночи в разглядывании потолка больше не могла — и провалилась в болезненный долгий сон.

Она понятия не имела, сколько времени, когда, проснувшись, вышла из своей комнаты. Да и какое это имело значение. В голове какофонией звучали тяжелые молотки, бьющие по огромным наковальням и отдающиеся в висках, глазницах, даже скулах. Не понимая, куда идет, Полина остановилась в коридоре и с диким видом озиралась по сторонам, пытаясь понять, что же заставило ее подняться.

С кухни доносился взволнованный мамин голос. Серьезный, даже немного сердитый: «Я не знаю, что делать… Мне на нее смотреть больно, она почти перестала есть. Может быть, лучше бы было… Нет, я сама знаю, правда… По моему опыту самые трудные — первые сутки. Потом начинаешь чем-то заниматься, а она даже к пианино ни разу не подошла! Она не живет, понимаешь?»

Полина пошла на голос и, переступив порог, озадаченно посмотрела на мать.

Та, увидев дочь, резко подобралась и выдохнула в трубку: «Прости, она проснулась, все потом». Сбросила вызов и виновато глянула на своего несчастного выросшего ребенка.

— Разбудила?

Поля отрицательно мотнула головой и рухнула на стул.

— С кем говорила?

— С… с Галкой… — замешательство Татьяны Витальевны едва ли можно было успеть уловить. И то, как она старательно отворачивалась в сторону плиты, чтобы включить чайник, лишь бы не смотреть в глаза дочери. — На Рождество возвращается, спрашивала, как мы тут.

— А-а-а, — равнодушно протянула дочка.

— Предлагаю сегодняшний день посвятить доеданию салатов. А то явится — придется выбрасывать. Она же сразу готовить начнет.