Чтение онлайн

– Да, та что приходит с островов Навьи, – ответила Маруся

– Значит, в Немереи тоже не в силах справиться с этой болезнью?

– С этой болезнью, – проговорила Маруся с некоторой укоризной. – Лучше просто не сталкиваться, тогда и лечить не придется.

– Зря ты так, – возразил ей Олежка. – Многие наши моряки, тоже попадают в сети одержимости.

– Ты не пробовал ее излечить? – не унимался Тнак.

– Пробовал, – с некоторой горечью ответил Олежка. – Все, что мне удалось – увеличить страдание одержимого, до четырех месяцев. После долгих мучений, он все равно сгорел.

– Четыре месяца?! – вытаращил глаза Тнак. – Каким образом?

– На озере у отшельников, есть некоторые запретные снадобья…

– Молчи… – укорила его Маруся. – Прости нас Тнак, мы хоть и друзья, но ни обо всем тебе можем поведать.

– Перестань, – недовольно сказал Олежка.

– Я тебе запрещаю, – Марусю было не переубедить.

Тнака, крайне удивило ее волнение. Не потому что, оно было ей не присуще. Просто обычно Маруся была очень сдержанной. Она от природы была человеком кротким и ласковым. «Может переволновалась из-за сестры?» – решил Тнак. За оставшийся вечер, он старался больше не поднимать темы касающиеся одержимости.

Ближе к ночи, Тнак остался на веранде вместе с одним Олежкой. Он уже готовился уходить, но его друг, то и дело оглядываясь по сторонам начал говорить почти шепотом:

– Я постараюсь переубедить Марусю. Ее волнение… Ты прекрасный лекарь и смог бы помочь найти лекарство от одержимости… Пойми… В Немереи действуют строгие законы… Все, что касается запретного колдовства и связей с отшельниками… Некоторые нарушают их… Но нужно быть очень осторожным…

Олежка решил проводить Тнака, до небольшого дома, который, тот снимал вместе с Демихом на ремесленной улице. Точнее оплачивал все жилье Тнак, его старый друг был на мели и задолжал по всем Кривичам приличные суммы, потратив все на увеселения и дам легкого поведения.

– Почему на вашей годовщине, больше никого не было? – спросил Тнак. – Обычно у тебя много гостей.

– Ты же знаешь, в моих знакомых одни лечцы, – ответил Олежка. – Две семьи приезжали учиться и теперь вернулись в Немерею, еще одна приезжала лечиться и теперь отправилась в Долину деревень, изучать новую заразную сыпь. Трое поехали за лекарствами в Странный лес… А двое моих друзей отправились… Эх…

– Что с ними?

– Они поехали в Благолесье… На помощь Лесничим… Там очень тяжелые битвы…

– Против Полуострова?

– Да и всей той погани, что они собрали в Прибрежье, Вязи и на Гибельных островах.

– Сколько вы с ними воюете? – спросил Тнак. – не пытались решить вопрос миром?

– Полуострову и их вассалам не нужен мир. Они обманывали нас бесчисленное количество раз… Заключать с ними мир, как заключать договоры с грабителями и разбойниками… Как только у них начнут заканчиваться монеты на их попойки с гулянками… Они пойдут грабить и убивать снова.

– Но должны же быть на Полуострове, какие-то здравые люди?

– Так думал мой прадед… Он был одним из советников Верховного вождя Немереи… Война прекратилась… На двадцать лет… А уже мой дед погиб от вероломного удара колдовского клинка, который нанес ему один из предателей в Пепельном лесу… Того подкупил командующий с Полуострова. Все потому, что мой дед пытался остановить эпидемию, которая как оказалось была наслана какими-то колдунами из торговой гильдии города Кихшо. Они желали освободить часть Пепельного леса от Лесничих и были готовы пойти ради этого, на что угодно… Говорят, что сейчас, главы их торговых гильдий, стали еще безумнее.

Пасмурным осенним утром около каменных палат Кривичей показался Полевик. Он и вся его свита пребывали в отвратительном расположении духа. По дороге им устроили засаду. Один из его стражников был убит. Еще один еле живой. Лечцы, сопровождавшие Полевика, ничего не могли поделать с тяжело раненым дружинником.

Над каменными палатами возвышалась высокая четырехугольная башня, чья верхушка сужалась и переходила в вытянутый купол, на вершине которого был прикреплен золотой медведь рубящий дерево топором. На первых ее этажах, Олежка устроил свою лечащую комнату. Полевик мигом приказал занести туда раненого…

…До полудня оставалось несколько минут. Олежка больше не в силах был помочь переломанному дружиннику. На того прямо с гор скатили несколько огромных каменных глыб, добавив пару стрел точно в шею. Лечцы из свиты Полевика, тоже оказались бессильны. Решено было послать за Тнаком…

… Было где-то пару часов до полуночи. Дружинник сквозь боль благодарил своего спасителя. Все глубокие раны на шее, как рукой сняло. Тяжелые переломы заживут в ближайшие дни. По-крайней мере так обещал лекарь.

Полевик отдал дань умениям и способностям Тнака, после чего начал причитать одного из своих приближенных лечцов:

– Как это называется Пусто? Выходит, что твое пойло гораздо хуже, чем у нашего гостя?

– Но Олежка тоже не справился…

– Хватит смотреть за другими! – негодовал Полевик. – Следи лучше за своими навыками. Наш Олежка не привык лечить боевые раны. Зато когда пять лет назад в Кривичах шли эпидемии одна за другой, именно он с ними справился… хм… Как мне подсказывает память, пойло приготовленное тобой, тогда наоборот все ухудшило и если бы не Олежка, наверное половина Кривичей бы скончалась.

– Ты слишком строг… – обидчиво проговорил Пусто. – Если хочешь, я могу вернуться в Немерею…

– Не отчаивайся! – воскликнул Полевик. – Немного подшутил над тобой… А ты? Нельзя быть таким ранимым… Твои способности меня вполне устраивают. Просто иногда мне хочется, чтобы каждый мой приближенный – был лучшим в своем деле!

Полевик еще раз поблагодарил Тнака и Олежку, пожав каждому из них руку. В его рукопожатии чувствовалась особая крепость. Постоянный труд, умеренный образ жизни и военные походы, в которых он вырос, налили его тело силою и здоровьем.

Под его грубой рубахой было видно множество шрамов. В молодости он поучаствовал в многочисленных битвах против вассалов Полуострова. В боях он был стремительный и отчаянно смелый. Он получал раны, но снова и снова вставал в строй. Настал момент, когда тяжелые травмы не позволили ему участвовать в новых сражениях. Полевик не отчаялся и сосредоточился на служение городам Немереи. В конце концов его заметил Верховный вождь, сделав одним из своих ближайших советников.

Врожденный норов Полевика был достаточно добродушным, а приобретенная с годами мудрость направила его юношеские порывы в мирное русло. К седым годам он стал очень рассудительно подходить ко всем делам и не бросался в суждения сгоряча. Он был до некоторой степени скромен и невзыскателен, но с другой стороны, неумолимо вершил суд над провинившимися и зорко следил за строжайшим выполнением своих приказов.