Чтение онлайн

— В атаку! За мной! — кричал Николка. В борозды летели стебли колючего осота, лебеда, пырей. Марийка с Сережей тоже неслись «в атаку». Но больше топтали грядки, чем пололи.

Николка с Ахметом пытались развеселить Федю и малышей. Хотя и самим было нелегко. Все не верилось, что Ивана Васильевича нет больше в живых. Каждое утро им казалось, что выйдет дядя Иван навстречу и спросит:

— Как живем, хлопцы?

Но выбегал Федя. Глаза у него блестели, а на щеках вновь появился румянец.

— Не можем мы сейчас уйти воевать. Как оставим тетю Сашу, малышей? Федюньку? Пропадут они без нас, — рассуждал Николка, когда они с Ахметом оставались одни.

Часто вечерами к Александре Максимовне заходила Николкина бабушка.

— На-ка, Максимовна, попотчуй ребятишек, — вытаскивала она каждый раз из фартука чашку с морковными паренками, сладкими, как патока. Хлебосольная была у Николки бабушка, последнее делила с друзьями. Потом с улыбкой выслушивала теплые слова в адрес внука.

А однажды явилась Варька. И сразу обрушилась на Николку:

— Ты что мне не сказал, что тете Саше подсобляете? Ладно, дедушка про все обсказал.

Она по-хозяйски оглядела кухню, прошла в горницу.

— Ну и работнички, из чашки ложкой! Кому сор в углах оставили? — всплескивала она руками.

Варька завернула кренделем косу на затылке, подоткнула подол юбки, чтобы не путалась, и принялась за дела. Она крутилась юлой: мыла окна, скребла подоконники, вытрясала половики. Командир из нее тоже получился строгий.

— Ахмет, выколоти подушки и одеяла! Николка, принеси растопки. Воды надо нагреть на щелок: рубахи буду стирать.

Николка, удивленный неожиданным приходом Варьки, с удовольствием выполнял ее поручения. Ему нравилось наблюдать, как она, приплясывая, терла голиком половицу за половицей.

— Чего уставился? Али делать нечего? Выноси во двор корыто, поставь на лавку, — прикрикнула Варька.

Потом распорядилась:

— Собирайтесь все трое в лес веники резать. Зима придет, чем пол мести будем? По соседям пойдем? Только густые лапки режьте. Да пальцы себе не отхватите.

— Хороший девочка Варька. Ай, хороший, — цокал Ахмет языком.

Когда друзья вернулись с огромными охапками березовых веток, во дворе уже сушилось белье на длинной веревке. А из чистой горницы доносилась колыбельная песенка:

нежным голоском напевала Варька над маленькой кроваткой, в которой спал Мишенька. В ее пальцах проворно сновала иголка: Варька чинила Федину рубашку.

— Какая уж тут война, — вздохнул Николка, прислушиваясь к Варькиной песне. — Опять же веники, дрова… Бабушка в лес посылает за сушняком. Печь-то чем зимой топить? Я уж и тележку наладил. Будем возить каждый день: тете Саше, тебе и мне. Потом Варьке навозим. Сушняку-то в лесу множи-ина! А там картошка поспеет, копать надо. Капусту рубить. Эх! — Николка с досады цвиркнул сквозь щербину. Ахмет покрутил головой.

— Погодь, Ахметка… Знаешь что? Мы здесь будем воевать с ней.

— Будим, — как всегда согласился Ахмет. Потом спохватился и спросил: — С кем воевать-то?

— С контрой всякой… Они еще у нас попляшут!

Александра Максимовна нашла постоянную работу: поступила грузчицей на железную дорогу. Устроиться помогли товарищи из рабочего комитета. Домой приходила поздно и очень усталая.

— Как бы я без вас управлялась? — оглядывала она работу ребят. Под сараем до самой крыши высилась гора сухих дров. А малыши у Варюшки были всегда чистыми, сытыми, веселыми.

Вскоре нашлась работа и у Феди. Ахмет предложил ему:

— Айда сапоги чистить. Господа едут, много денег заработаем. Дома Варька с Николкой все сделают.

— А где я ваксы возьму?

— Ерунда вакса-та. Сажа в трубе есть? Ящик мала-мала сколотим.

Когда Федя с Ахметом явились к станционному забору со своими ящиками, чистильщики радушно встретили их.

— Садись, Ахметка, на свой угол. Ты, Федюня, рядышком устраивайся. А мы потеснимся. Всем хватит места.

— Па-ачистим сапожки, пажалста! — забарабанил щетками по ящику Ахмет.

— Ко мне, ко мне, господин!

— Барышня, туфельки почистим! — на разные голоса галдели мальчишки.

Добротно одетые господа валили со станции скопом, торопились в свои не так давно оставленные дома.

На деревянные ящики то и дело становились офицерские и казацкие сапоги, желтые чешские краги, господские штиблеты и туфли. Мальчишки бойко орудовали щетками. Их баночки и коробки наполнялись керенками.

Но ребята понимали: раз господа едут домой, хорошего в жизни не жди.

К концу дня Федя счет потерял, сколько ног становилось на его ящик.

— Гляди-ка, Федюня-то как ловко работает. Вроде всю жизнь в нашем ряду сидел, — расхваливали мальчишки. Они знали о Федином горе и старались быть к нему как можно внимательнее. Ни о чем не расспрашивали, не любопытничали, пытались позабавить его прибаутками:

Напевали они хором и стучали в такт щетками.

Вечером, еле волоча затекшие от долгого сидения ноги, Федя вернулся домой и с гордостью выложил на стол целый ворох смятых бумажек. Александра Максимовна тихо ахнула при виде сына, перепачканного ваксой.

— Ох, горе-горькое! Что бы сказал отец… — она задумалась, глядя на заработанные сыном деньги. А Федя достал из кармана три пряника, два отдал Марийке с Сережей.

— Ешьте грузди, — сказал он, подражая голосу отца. Третий спрятал под подушку спящего Мишеньки.