Чтение онлайн

Вздрагиваю, разочарованно морщусь и осторожно иду к двери. Бросаю взгляд на часы — половина второго ночи. Я почти уверена, что за дверью стоит Тимур, и это не вызывает у меня ничего кроме досады. Медленно иду к двери, безразлично думая о том, в каком виде сейчас предстану перед Тимуром — растрепанная, зареванная, с потекшей тушью, в порванном платье, болтающемся на груди.

Открываю дверь и поднимаю глаза.

Дышать в том же ритме больше не получается.

Это Вадим.

Передо мной стоит Вадим.

Мое сердце ухает и замирает. Оно останавливается, не знаю почему, но оно по-настоящему останавливается на несколько секунд.

Он видит меня и его лицо вытягивается от удивления, которое быстро сменяется беспокойством.

— Что с тобой? — Глухо спрашивает Вадим, пройдясь взглядом от моего лица до босых ступней, и не дожидаясь ответа, врывается в квартиру.

Оглядывает комнату, так будто ищет кого-то, но видит лишь результат вспышки моего гнева. Снова переводит на меня взгляд и толкает дверь рукой, закрывая. Он смотрит на меня таким сложным взглядом, что я даже не пытаюсь расшифровать, что за ним кроется. Приваливаюсь спиной к стене и поднимаю глаза на Вадима.

— Зачем пришел? — Спрашиваю хриплым от недавних слез голосом.

Вадим не отвечает, отводит глаза, будто мой вопрос застает его врасплох. Я невесело усмехаюсь. Я знаю, зачем он пришел. Он пришел, чтобы выдернуть из моих объятий Тимура. Тимур в моей постели — это не то, что планировал на мой счет Вадим. Я — его кукла, он мной играет, и в его игре не должно быть того, чего он не хочет. Я не могу решать даже то, с кем мне спать…

Морщусь от горечи и злости, что снова начинает пульсировать в висках и зудом расходиться в ладонях. Подношу бутылку к губам, но не успеваю сделать глоток. Вадим хватает бутылку и дергает вниз, так что несколько капель, выплескиваясь, попадает на мою щеку и губы.

— Что ты делаешь? — Выплевывает Вадим, глядя на бутылку, зажатую в моем кулаке, с отвращением и возмущением.

Я медленно вытираю рот и щеку рукавом платья и, сжав зубы, подаюсь вперед к его лицу.

— Нет. Это что делаешь ТЫ? — Я почти рычу в его лицо. Толкаю его в грудь, так что бутылка выпадает из моих рук, падает на пол и шампанское с шипением выливается у наших ног. — Что ты делаешь, Вадим? — Снова бью его в грудь.

Вадим не реагирует. Смотрит на меня своими серыми глазами, словно удав на добычу, и не моргает. Он не выказывает никаких эмоций, но свое дыхание он контролировать не в силах. Его грудь высоко вздымается и опускается, воздух с шумом вырывается из легких.

Мое лицо горит, ладони так и зудят зарядить ему звонкую пощечину, я едва сдерживаю себя, чтобы не вцепиться ногтями в его горло и не расцарапать в кровь. Я подаюсь еще ближе, почти касаясь своей грудью его груди, и сквозь сцепленные зубы рычу, глядя на него снизу-вверх:

— Зачем ты приходишь ко мне среди ночи? Зачем ты угрожаешь Тимуру? Какое ты имеешь право…

— Тимуру? — Зло выплевывает Вадим, внезапно хватая меня за предплечья. Маска хладнокровия слетает с его лица. Имя Тимура обнажает зверя внутри него. — Зачем я угрожаю Тимуру? — Повторяет и склоняется над моим лицом. Встряхивает меня и сильнее сжимает руки. — Ты знаешь зачем. Ты знаешь, Агата. Ты все знаешь сама. Мне не нужно тебе объяснять. Ты, твою мать, все знаешь даже лучше меня!

Скрип зубов, злобный взгляд, больно вцепившиеся в мои предплечья пальцы. Глаза, налитые кровью.

Слишком сильно. Слишком близко. Слишком больно.

Мое сознание оказывается слишком неготовым ко всему этому. Мой мозг теряет смысл происходящего, трещит от напряжения и сбоит. Его злость не пугает меня, не заставляет отстраниться, не вызывает ответной агрессии. Я не замираю, словно напуганный кролик перед жестоким удавом. Я внезапно чувствую, как слабеют мои ноги, а в животе разливается мягкое тепло.

У меня такое ощущение, что под моими ногами тонкий лёд. Я стою на замерзшем озере, и лёд тает и истончается. С каждой секундой все тоньше и тоньше. Я смотрю на Вадима и не знаю, чего хочу больше: ударить его или притянуть к себе. Мне кажется, если я сделаю последнее, лед подо мной треснет. Я пойду ко дну, быстро и неотвратимо. Я уже не смогу спастись. Не смогу сбежать.

Но я не хочу бежать. Я не хочу спасения.

Я приоткрываю губы, судорожно втягиваю воздух и подаюсь еще ближе. Руки Вадима сжимаются еще сильнее, он смотрит на мои губы и на его лице почему-то отражается мука. Он шумно сглатывает, а в следующую секунду его губы опускаются на мои.

Лед ломается. Я проваливаюсь. Я тону, толща воды смыкается над моей головой.

Нет, это — не вода. Это раскаленная лава.

Его чувства обрушиваются на меня обжигающим потоком. Они такие сильные.

Они гораздо сильнее моих.

Открытие вышибает из легких воздух. Я не могу поверить в то, что он может хранить внутри так много чувств, оставаясь настолько холодным снаружи. Я хочу спросить его, как ему это удается, но его губы не дают мне даже вдохнуть.

С первого же прикосновения его губы сминают мой рот, терзают, мучают, завоевывают, подавляют. Его поцелуй не нежен, он — неистов, жесток, сладок. Он почти сбивает меня с ног. Я издаю громкий стон и тянусь к Вадиму, притягиваю его еще ближе к себе, обхватываю одной рукой затылок, другой пытаюсь стянуть пиджак.

Я приказываю себе отключиться и сосредоточиться на своих ощущениях, как бы не было сладко осознавать то, что чувствует ко мне Вадим. Я не хочу все испортить. Я хочу Вадима.

Меня трясет мелкой дрожью, мое тело ноет и тянется к нему. Наши языки встречаются, и он будто срывается с цепи. Вадим обхватывает мои бедра и прижимает к себе, так, что я отчетливо чувствую насколько сильно он возбужден. Он сжимает мое платье на спине в кулак и торопливо тянет вниз, обнажая грудь.

Настойчивые руки скользят по спине, талии, сжимают грудь.

Сладко. Больно. Обжигающе.

Вадим подталкивает меня в сторону спальни, стягивает платье с моих бедер, и когда оно падает к моим ногам, подхватывает меня под ягодицы и несет на кровать. Он неистово целует меня, изучает, ласкает. Я задыхаюсь, выгибаюсь на встречу и бесстыдно стону, шепчу его имя, забывая обо всем на свете. Забывая кто я. Кто он. И что между нами ничего нет.

Вадим рычит, кусает мои губы, и не может удержать стон, наконец проникая в меня. Я громко стону и мечусь, будто в горячке, умоляю не останавливаться, прижимаю его к себе, царапаю спину, кусаю плечи. Я не узнаю себя. Я больше ничего не понимаю. Сознание уплывает, плавится, растекается.

Каждое прикосновение — боль, ожог на моей коже, всполох искр. Каждое движение — взрыв, пожар, клиническая смерть.

На эти несколько минут мир перестает для меня существовать. Все исчезает. Есть только я и он.

И есть то, чего между нами нет.

Не могу сказать, что это был лучший секс в моей жизни. Я все-таки подпортила впечатления своим неуемным любопытством. Я честно пыталась заслониться от чувств Вадима, но они были слишком сильны, и я была слишком удивлена, напугана и очарована их мощью, что не смогла противиться себе самой. Я прикасалась к его эмоциям со всей осторожностью, но печальные последствия не заставили себя долго ждать. Буквально через пять минут, после того как все закончилось, меня скрутил такой острый приступ головной боли, что даже в глазах потемнело. Я выбралась из крепких объятий и побрела на кухню, чтобы выпить обезболивающее. В темноте не заметила осколков и наступила ногой, сразу же почувствовала жжение и боль. Громко чертыхнулась, и поскакала на одной ноге к столу. Быстро забросила в горло таблетку и запила водой. Села на стул и закинула пораненную ногу на коленку. Из стопы торчало два небольших осколка, из краев ран обильно текла кровь.