Чтение онлайн

— Простите, товарищ полковник, — возразил Поддубный. — Вы меня несколько неправильно поняли. Я прилетел к вам не за подачкой, а для того, чтобы выяснить, в состоянии ли вы удовлетворить наши заявки на воздушные цели каждого летного дня и летной ночи. Если нет, то так и скажите, тогда я направлю свои стопы к генералу. Вам известно, что мы получили новейшие самолеты? Известно. Тем лучше. А значит, нам и противник соответствующий нужен. Предупреждаю вас: ни одного истребителя я не подниму в воздух, если вы будете посылать мне своих практикантов и неучей. Какое мне дело до ваших внутренних дел и лимитов? Мне давайте противника настоящего, солидного!

Полковник кое-что слышал о Поддубном, знал что это за человек, но такой дерзости с его стороны никак не ожидал. Экий ершистый!

— Вы ставите мне прямо-таки ультиматум, забывая о том, что мы противники условные, — полковник решил несколько смягчить разговор.

— Слишком уж условные, — не сдавал своих позиций Поддубный. — Вам что — вы не несете боевое дежурство, а мы днем и ночью сидим на старте. Пропустим нарушителя границы — с меня взыщут. И поделом.

— Что правда, то правда: мы теперь боевого дежурства не несем. Ракетчики дежурят за нас. Пожалуй, и вас скоро посадят на прикол.

— Ракеты ракетами, а перехватчики тоже нужны. Вот я и прошу вас дать мне ясный ответ: будете вы удовлетворять наши заявки или не будете?

Полковник развел руками:

— Вот опять ультиматум. Конечно будем. Как же иначе? — Полковник немного подумал и решительно поднялся: — Хорошо, — сказал он. — Дадим все, что вам нужно. Мне по душе ваши упорство и настойчивость. Люблю таких командиров, ей-богу, люблю! Не случайно, выходит, хвалят вас там, в верхах. Только и слышишь — Поддубный то, Поддубный это… Сколько вы уже сбили нарушителей? Три?

— Как будто.

— А полком давно командуете?

— Скоро год.

— И вас уже на заместителя командира дивизии прочат?

Об этом Поддубный ничего не знал.

— Вот видите, какую приятную новость я вам сообщил, а вы еще на меня в обиде. Быть вам генералом — факт! А я… — полковник нахмурился, потупив взор. — Застрял в полку. Межконтинентальные баллистические ракеты выбили нас из колеи. Оно, конечно, ракета не самолет. Это понятно каждому…

Полковник встал из-за стола, зашагал по кабинету. Потом остановился перед гостем:

— А что там у вас за нелады с полковником Вознесенским?

— И об этом уже ходят слухи? — живо заинтересовался Поддубный.

— Краем уха слыхал, якобы начштаба факты какие-то против вас собирал. Клевал да не заклевал. Но, кажется, доклевался до того, что поставлен вопрос о его увольнении в запас. Чудак человек! Да разве ж такого, как вы, заклюешь? У вас ведь вон какой козырь в руках — три сбитых нарушителя границы!

— Было бы четыре, если б Вознесенский не подкачал.

— Пропустил?

— В том-то и дело. Завернул летчика из-под самого хвоста бомбардировщика.

— По каким соображениям?

— Побоялся, чтобы тот не упал в нейтральные воды. После того случая я напомнил ему, что стол боевого управления на КП поставлен не для дипломата, а для солдата. Вот он и взбеленился.

— Ясно.

Поддубный натянул на голову шлемофон, собираясь уходить.

— Значит, договорились, товарищ полковник?

— Договорились.

— В таком случае позвольте пожелать вам всего наилучшего.

— Всего хорошего! — полковник пожал гостю руку, но провожать не стал. Уже у двери Поддубный попросил полковника, чтобы тот позвонил на аэродром и передал разрешение на вылет.

— Хорошо, передам.

Своей миссией Поддубный остался доволен: здорово растревожил Жука!

За авиационным городком, у шлагбаума, появился старик с двумя узлами, переброшенными через плечо. На нем были соломенная шляпа, полотняная с манишкой рубаха и широкие, как у запорожского казака, шаровары, заправленные в добротные сапоги с голенищами выше колен.

Подобных шляп и вышитых рубах в здешних местах не носят, — значит, человек приезжий. К такому заключению пришел солдат, охранявший у шлагбаума вход в городок.

На требование солдата остановиться старик почему-то даже не оглянулся, как бы не слыша и не видя часового. Кряхтя и охая, приезжий пролез под шлагбаумом. Но когда солдат предостерегающе щелкнул затвором карабина, старик сразу же остановился.

— Молодец! Вот это молодчина, сладко было б твоей матери! — добродушно ухмыляясь в усы, сказал незнакомец. — А я чуть было не подумал: не ворона ли какая стоит на посту? Теперь вижу, брат, неплохо ты знаешь солдатскую службу!

— А те какое дело? — возмутился солдат. — Ишь генерал нашелся, службу проверять! Тут без тебя хватает кому проверять!

— То вы сами себя проверяете, а мы тоже хотим знать, как вы нас охраняете, — спокойно заметил старик. — И ты, парень, матери твоей ковинька, не тыкай старому человеку, а то могу тебе и ребра пересчитать вот этой палкой. Когда я Советскую власть завоевывал, ты еще и света божьего не зрел… Может, еще и отец твой, и мать в пеленках лежали…

— Да кто ты будешь, дед, говори! — взвинтился солдат. — А ну давай-ка сюда документики!

Старик сбросил узлы на землю, запустил руку в карман своих допотопных штанов.

— Не веришь, стало быть на слово? Хорошо, что не веришь. На лбу-то у человека не написано, что он за птица да каким ветром занесло в военную часть. И то сказать: многовато этих шпионов развелось! И на самолетах, и так просто — засылают их американцы. Лезут и лезут через границу. Ну чисто саранча!.. Еще, трасця их матери, своих спутников с фотоаппаратами пущают в небеса… Да куда он девался, паспорт этот? Вроде бы сюда клал, — старик неторопливо выворачивал карманы.

— А может, у вас его и не было? — ядовито спросил солдат, все же перейдя на «вы».

Старик нагнулся над узелком, развязал его, вынул смятый пиджачок и начал шарить по карманам.

— Ага, вот он где, окаянный. На, читай. Да только не потешайся над старым человеком. А то вот пойду да пожалуюсь твоему командиру. И пукалку эту свою прибери, — указал старик на карабин.

Солдат раскрыл паспорт, взглянул на фотографию, затем на лицо старика, прочитал вслух: «Байрачный Гордей Захарович».