Чтение онлайн

Вряд ли перед своим первым самостоятельным полетом волновался Байрачный так, как сегодня перед началом концерта художественной самодеятельности. Правда, замполит Горбунов и начальник клуба Фельдман, присутствовавшие на генеральной репетиции, одобрили все номера программы. Но то было при пустом зале, а теперь яблоку негде упасть — столько набилось народу. Многие из солдат не смогли протиснуться в зал и толпились у открытых окон. Играл самодеятельный духовой оркестр.

Передние ряды занимали офицеры со своими семьями. За кулисами волновались артисты. Все ждали командира полка. Но вот и он появился со своей женой, сел в середине первого ряда.

— Внимание, товарищи, внимание! — обратился Байрачный к участникам самодеятельности и подал знак, чтобы подняли занавес.

— Начинаем концерт художественной самодеятельности. А чтобы наши актеры не дремали, дружно похлопаем им! — бросил Байрачный в зал заранее приготовленную реплику, уверенный, что конферансье непременно должен смешить зрителей.

Но реплика, к сожалению, не вызвала ожидаемой реакции. Кто-то отпарировал:

— Смотрите, чтобы зрителей сон не сморил!

— А мы объявим тревогу, — нашелся Байрачный, и первое неприятное ощущение оставило его — в зале послышался смех.

Концерт начался довольно оригинально. Из-за кулис вышла маленькая девочка с длинными, туго заплетенными косичками.

— Выступает старейшина нашего самодеятельного коллектива Назык Бабаева. Она исполнит…

Голос конферансье потонул в бурных аплодисментах — всем понравилось такое начало.

— …она исполнит красноармейский марш.

Назык впервые в жизни приходилось выступать перед такой большой аудиторией. Выйдя на сцену, она было попятилась назад, оробела. Но кто-то из-за кулис легонько подтолкнул ее к роялю.

— Начинай, Назык, не стесняйся, здесь нет чужих, все свои, полковые, — ободрял Байрачный юную пианистку, все смелее входя в роль конферансье.

Назык взяла первые аккорды. Из-под тоненьких пальчиков полились бодрые звуки марша. Притихший зал внимательно слушал одаренную девочку.

— Чья она? — зашептались в рядах.

— Ее мать — прачка.

— Дочь полковника учит ее.

Исполнив марш, Назык встала и поклонилась — в точности выполняя все, чему учила ее Лиля. Затем она исполнила «Юмореску» Моцарта.

Успех был большой. Лиля целовала свою воспитанницу, взяв ее за кулисами на руки.

Пока Назык играла, Байрачный переоделся в форму младшего специалиста.

— А теперь, уважаемые товарищи, — обратился он к зрителям…

— Отставить! — подал команду лейтенант Скиба, появившись на сцене в форме инженера. Обращаясь к Байрачному-авиаспециалисту, он сказал:

— На словах вы герой, язык у вас подвешен правильно. А вот хорошо ли вы знаете материальную часть самолета? Я буду принимать у вас зачеты. Скажите мне, например, как работает трансформатор?

— Я… я… — мялся авиационный специалист. — Я готов сдавать зачеты, но только не первым…

— Отлично. Будете вторым.

— Вот видите: еще зачетов не сдавал, а уже «отлично» получил, — обратился Байрачный к публике. — Слышали?

— Слышали! — донеслось из зала вперемешку со смехом.

На сцену выкатили макет самолета. Появился еще один авиационный специалист.

— Ваша фамилия? — обратился к нему инженер.

— Рядовой Иванов.

— Расскажите, рядовой Иванов, что вы знаете о шасси самолета.

Когда тот начал рассказывать, Байрачный спрятался за килем самолета-макета, вынул из-за пояса шпаргалку и начал читать ее. Незаметно к нему подошел офицер.

— Вы что здесь делаете?

— Ничего, — спохватился Байрачный, поспешно пряча в рукав комбинезона шпаргалку.

— В рукаве что у вас?

— Бумажка… Козью ножку хотел скрутить.

— Дайте-ка сюда эту козью ножку.

— Так я еще не скрутил. Махорки не оказалось.

— Без пререканий!

Байрачный подал шпаргалку.

Командир читал отчетливо, по слогам:

— По ги-дро-си-те-ме са-мо-ле-та. — Ага, значит, у вас, по-видимому, заготовлены шпаргалки на все системы? А ну, дайте мне по бустерной.

Байрачный вынул бумажку из левого кармана.

— По системе запуска двигателя! — требовал офицер.

Байрачный вытащил бумажку из правого кармана.

— По электрооборудованию!

Эта шпаргалка лежала спрятанная под панамой.

— По остальным системам! — приказал командир, складывая шпаргалки, как складывают колоду карт.

Байрачный задвигал плечами, и бумажки полетели, как листья с дерева, которое хорошо встряхнули.

— Вот как, значит, изучаете самолет? Ну ладно, поглядим, как вы обойдетесь без шпаргалок. Отвечайте на вопрос: как работает трансформатор?

— Гудит. У-у-у-у-у-у-у, — прогудел Байрачный.

— Это известно каждому. Я спрашиваю о принципе работы трансформатора.

— Э-э-э-этого не могу знать.

— Отстранить его от обязанностей механика! — обратился командир к инженеру.

Это была юмористическая сценка из жизни полка. Такой случай был. Один или два авиационных специалиста действительно пользовались на зачетах шпаргалками.

Байрачный переоделся и, переждав, пока в зале утихнет шум, объявил очередной номер.

— В первом номере нашей программы выступала ученица. Теперь вашему вниманию предлагается исполнение учительницы. Послушаем, кто — кого.

У роялю подошла Лиля. Она была в белом бальном платье и в белых туфлях. В этом наряде она казалась еще более смуглой. Под полукружьями бровей сияли лучистые глаза.

— Увертюра к опере Глинка «Руслан и Людмила».

Поддубный сидел рядом с Верой Иосифовной.

— Вы, Иван Васильевич, просто чудак, — зашептала она ему на ухо, когда на сцену вышла Лиля.

— Не думаю, — возразил тот, вспомнив минувшую ночь.

— Чудак, чудак! — сокрушалась Вера Иосифовна.

— Мочите…

Поддубный слушал хорошо знакомую музыку и ругал себя в душе за слепоту: Лиля давно любила его, а он не замечал. Его охватывал ужас при одной мысли о том, что они могли никогда не встретиться. Ведь Лиля должна ехать в институт… Ну, да что толковать. Теперь все уладилось. Неизвестно только, как к этому отнесется Семен Петрович. Он ведь не только отец, но и командир полка…