Чтение онлайн

— Это ваша-то жена? — усомнился Телюков. — Такая заботливая, такая простая и добрая женщина! Не поверю!

— Все они со стороны простыми кажутся, — ответил Гречка. — Впрочем, я не обвиняю свою женушку. Как-никак и чаем горячим напоит, и блинов напечет, а я страсть люблю блины, да еще маслом политые!

— Да, а тут, брат, иной раз придешь домой — холодно, пусто, хоть собак гоняй… Неуютно, грязно…

— А вы женитесь.

— На ком?

Гречка лукаво прищурился:

— А хоть бы и на Нине. Вы не смотрите, что она официантка. Ого! Такую днем с огнем не сыщешь! У-ух, девка! Знаете, лицо у нее — ну, чисто артистка! А загляните в глаза — синие, чистые, как вода в кринице… Это понимать надо! У плохого человека таких глаз не бывает! Да и не избалованная, видать…

Никак не ожидал Телюков таких советов от Гречки. Он был уверен, что техник-лейтенант и в мыслях далек от девушек… В он глаза расписывает… Вишь ты, пригляделся, стало быть…

Бросив лопату, Гречка пошел ужинать, а Телюков зашагал взад и вперед между самолетом и дежурным домиком, неотвязно думая о Нине. Она, как тень, следовала за ним, не оставляя его ни на минуту. Он вспоминал каждый ее жест, улыбку, выражение глаз, излучавших столько тепла… «Вот возьму да и женюсь на ней, — взволнованно думал он. — Разве это так сложно? Где здесь лучшую найдешь? Да и есть ли лучше? Вот и Гречка такого же мнения…» Он потирал руки от радости, охватившей его всего. «А что, если она не согласится? — вдруг закралось в душу сомнение. — Как не согласилась Лиля… Что тогда, а?»

Этот вопрос раскаленным гвоздем застрял у него в голове. Страшно было даже подумать, что еще раз он получит отказ, как получил от Лили.

Дождавшись, пока все поужинали, Телюков набрался храбрости и решительно вошел в столовую.

— Ну как, Ниночка, осталось там что-нибудь для меня? Или, может быть, вы обо мне забыли? А я, правду говоря, проголодался. Вола съел бы! Кстати, был такой обжора, только, конечно, не в нашем полку; это было еще в старое время, в царской армии. Хотите, я расскажу вам об этом случае?

Раздавая ужин, Нина сбросила с себя свое меховое убранство и осталась в своем белом халате, резко оттенявшем смуглость ее кожи и синеву глаз.

— Ужин вас ждет. Садитесь пожалуйста.

— Вот спасибо. Так рассказать про обжору? Это очень интересная история! (Телюков придумал ее для того, чтобы задержать Нину).

Девушка поставила перед летчиком тарелку с гуляшом.

— Ешьте, а то остынет.

— Садитесь возле меня, — Телюков указал на стоящий рядом стул. — Ну, пожалуйста!

Нина, подумав немного, примостилась возле него, сморщившись от боли.

— Так вот, слушайте. Звали обжору Петром. Служил он денщиком у одного офицера. Этот офицер сказал однажды другому офицеру, своему приятелю:

«А мой Петр и вола съест!» — «Врешь!» — «Нет, говорит, не вру». Офицеры были навеселе, томились от безделья и обрадовались случаю заключить интересное пари. «Съест Петр вола!» — «Не съест!» Ударили по рукам. Офицер подозвал к себе денщика, строго спросил: «Съешь, Петр, вола?» — «Так точно, ваше благородие! Съем». — «Ну, — говорит офицер, — смотри, каналья! А то я все имение на кон поставил. Не съешь — с сумой пустишь меня по миру. Но перед тем три шкуры с тебя сдеру!» — «Да чего ж это я не съем!» — даже обиделся денщик. «Ну, гляди, каналья!»

Купили и зарезали вола. Собрались со всего полка куховары и давай бифштексы жарить да к столу подавать. Принесут порцию — Петр съест, принесут вторую — съест. И так все ест да ест. Вот уже от вола осталось только одно бедро. Петр подходит к своему барину…

— Ой, жаль! — сочувственно воскликнула Нина. — Так и не съел?..

— Минуточку, Нина, слушайте дальше. Подходит Петр к своему барину и шепчет ему на ухо: «Ваше благородие, а когда ж они мне целого вола подадут? А то все дразнят и дразнят этими бифштексами, или как их там называют…»

Нина расхохоталась:

— Это — анекдот!

Телюков рассказал еще пару смешных историй, а о чувствах своих и намерениях не промолвил и слова. Даже не заикнулся. Не хватило смелости. Да и серьезны ли эти намерения?.. Об этом следует еще подумать.

Он помог девушке сложить в ящик посуду и отнести их в машину.

— Спасибо вам, капитан, за смешные истории.

Нина явно не торопилась в кабину, хотя шофер уже завел двигатель. Телюков поймал ее за руку, слегка пожал… Нина не отняла руки. Какое-то время они стояли молча.

— А как вы сядете, если придется подняться в небо? Ведь темно, да и буран… можно заблудиться.

— О, нет! Локаторы приведут на аэродром. Как-нибудь да сяду, а не то на парашюте выброшусь.

— Не боитесь?

— Нет. Самолет — это ведь не лыжи, — многозначительно сказал он.

— Ну, счастливо вам!

Телюков почувствовал на своем лице ее дыхание — горячее, взволнованное.

— Счастливо вам! — повторила Нина, стремительно повернулась и побежала к машине…

В дежурном домике продолжалась обычная ночная жизнь. Подполковник Поддубный и капитан Махарадзе сражались за шахматной доской. В соседней комнате техники и механики играли в домино — слышались азартные удары костяшек о стол. Под завывание бури за окном дремал за своим столом радист-телефонист — смуглый, скуластый солдат-казах, по фамилии Исимбаев. Но это только казалось, что он дремал. Третий год дежурит солдат за этим столиком, и не было случая, чтобы пропустил какой-нибудь сигнал.

Телюков примостился к приемнику «Балтика». Часами мог он просиживать за приемником, вылавливая в эфире «интересные передачи». А интересовала его преимущественно легкая музыка. Иногда она настолько заражала его, что, когда не было начальства, он вскакивал с места и начинал изгибаться в танце с воображаемой партнершей.

Надрывались скрипки, ритмично ухал контрабас. И сквозь эти невесть откуда доносившиеся звуки Телюков слышал только одно — слова Нины, звенящие в его ушах: «Счастливо вам».

Обыкновенные слова, а как согревают они душу! И до чего приятно сознавать, что тебя любят! А что он не безразличен Нине, Телюков уже не сомневался, безошибочно угадывая охватившее Нину чувство. Ему хотелось поделиться с кем-нибудь своей радостью, и он окликнул капитана Махарадзе, как только тот вышел из-за шахматного столика, проиграв очередную партию командиру.

— Послушай, Вано, тебе нравится Нина?

— Официантка?

— Да, только ты потише.

— Влюбился?

— Ну, ты прямо в лоб. Я просто… спрашиваю.

— О, бедный мальчик! Ты определенно влюблен!

— Допустим. Только — молчок. Иначе я тебе ребра переломаю.

— Вай-вай, это не так-то просто, друг мой!

— Однако имей это в виду. Впрочем, я считаю тебя порядочным человеком.

— Между прочим, моя жена обо мне такого же мнения.

— Брось шутки. Я спрашиваю серьезно. Не будут надо мной подтрунивать? Ведь она — официантка…

— Так ты серьезно увлечен?

— Кажется, да.

— Ну, молодец! Ей-богу, молодец! Очаровательная девушка. А ты — пребольшая дрянь. Официантка! Ну и что с того?