Чтение онлайн

Справившись с собой, она сказала:

— Ты повремени немного. Я подумаю. При следующей встрече обо всем расскажу.

— А ты успокойся и говори сейчас. Ну зачем так мучить себя и меня?

— Нет, нет, я потом…

Это «потом» должно было произойти сегодня. Вот почему с таким душевным трепетом и непостижимым внутренним волнением ждал Телюков встречи с иной.

Все более людей становилось на катке. Один вальс сменялся другим. Кружились пары — кто на коньках, а кто просто так. Посыпался снег, и вокруг стало как в сказке. Освещенные огнями деревья казались пышными и нарядными.

В стороне, неуклюже переставляя ноги, прошла на коньках Лиза Жбанова. Во избежание нежелательной встречи Телюков спрятался в тени густой пихты.

Оркестр замолчал. Из громкоговорителей, развешанных на деревьях, донесся голос лейтенанта Байрачного:

— Начинается аттракцион. Желающие могут выиграть духи, одеколон, губную помаду, лак для ногтей, крем и прочее, прикрывающее природные дефекты, если они, конечно, имеются.

На льду установили из двух кольев ворота, натянули между ними шнурок, а к шнурку привесили на нитках кульки с призами. Напротив «ворот» выстроились желающие участвовать в аттракционе. Предлагалось на определенном расстоянии въехать в ворота с завязанными глазами и сразу же срезать ножницами кулек.

— Ну, кто первый?

Вызвалась Лиза Жбанова. После нескольких поворотов на месте она потеряла ориентировку и заскользила в противоположную от ворот сторону.

— Не туда! — послышались голоса.

— Заворачивай вправо.

— Давай на сто восемьдесят!

Лиза, окончательно запутавшись, сорвала с глаз повязку под дружный хохот присутствующих.

— Номер не прошел. Кто следующий? — объявил Байрачный.

В этот момент к Телюкову подлетел Вовка Дроздов.

— Папа дежурит на аэродроме, — сказал он, подозрительно озираясь. — Вы, дяденька, спрячьте меня.

— От кого?

— Мама…

За мальчиком бежала Вера Иосифовна.

— Ну погоди, сорванец, вот я тебе задам…

О Вовкиных проказах по городку ходили легенды. Не было дня, чтобы он чего-нибудь не выкинул. Уже два раза чуть ли не всем полком искали его в тайге — ушел ловить белку.

— Ну, говори. Что ты напроказничал? — спросил Телюков как можно строже и взял мальчика на руки.

— Ничего. Прогоните маму.

— И тебе не совестно так говорить? — спросила подоспевшая Вера Иосифовна.

— А чего ты не пускаешь меня в Венецию?

— Спать пора, а не по каткам разгуливать. Марш!

— Да пускай мальчик погуляет, — попробовал заступиться Телюков.

— Поздно уже. Домой пора. — Вера Иосифовна схватила Вову за руку и потащила домой.

Игра продолжалась. А Нины все не было. Телюков собрался было идти на розыски, как вдруг — это было уже в одиннадцатом часу вечера — за деревьями мелькнул ее красный костюм. Она прошлась на коньках, стройная и гибкая. На какое-то мгновение затерялась в толпе, потом снова показалась уже в другом конце катка. Телюков подкатил к ней, поймал за руку.

— Добрый вечер, Нина.

Она повернулась к нему, ласково улыбаясь.

— Где ты так задержалась?

— А как ты думаешь?

Он почувствовал сквозь перчатку тепло ее руки, и это тепло волнами растекалось по всему телу.

— Ну а как там на аэродроме? — спросил Телюков, не находя других слов.

— Как всегда. Сидят в землянке. Дроздов и Махарадзе играют в шахматы, а командир полка письмо все читает да перечитывает… Жена прислала. Говорят, очень красивая у него жена, молодая, студентка…

Упоминание о Лиле неприятно отозвалось в сердце Телюкова.

— Говорят, что на вербе груши растут, — произнес он, стараясь скрыть невольное раздражение.

— Нет, нет, она действительно хороша. — Нина, словно нарочно, дразнила его. — Я видела ее фотографию. У подполковника. Сидит, ужинает, а сам на фото все посматривает. Очень, наверное, любит ее. Боже, а как я мечтала об институте, — вздохнула она. — Геологом хотела стать. А теперь, видишь, посуду мою…

— Пойдем, Нина, — прервал ее Телюков.

— Куда?

— Не бойся, не ко мне. Покатаемся.

Они взялись за руки, прошлись по площадке и, не сговариваясь, остановились под пихтой, где Телюков прятался от Лизы. В ветвях висела синяя лампочка, и в этом призрачном свете Нина выглядела очень бледной, резко обозначились черные тени под глазами.

— Плохое настроение, Ниночка?

Нина смахнула снежинку с ресницы.

— Да, неважное… Иногда думаешь… накинуть бы петлю на шею. Легкая смерть, говорят…

— Нина, опомнись, ну что ты говоришь, Нина…

— Ах, милый, если бы ты знал! — Она внезапно упала ему на грудь и заплакала.

— Ну вот, Ниночка… Ну что ты, успокойся…

Девушка подняла полные слез глаза и тоскливо посмотрела на Телюкова. Слезы и этот застывший взгляд Телюков понял по-своему.

— Успокойся, Ниночка… Я никогда ни одним словом не упрекну тебя… Никогда не коснусь твоего прошлого, слышишь? — Он поцеловал ее, почувствовав на губах солоноватый привкус слез.

Она печально улыбнулась:

— Ты добрый. Я тебе верю… Но это совсем не то, что ты думаешь…

— А что же, Нина?

Она промолчала.

Над городком ярко вспыхнуло небо. Рассыпаясь разноцветными огоньками, с шипением взвилась ракета. Это лейтенант Байрачный «делал световой эффект».

— Ой! До чего ж красиво! — с детским восхищением воскликнула Нина. — Сколько живу в тайге, а такого еще не видела. Чудесные вы люди, летчики!

— Ну, вот видишь, конечно же, чудесные! А ты почему-то боишься сказать мне… Но сегодня ты должна это сделать. Мне нужно знать о тебе все. Ты помни одно, твердо помни: разделенное горе — половина горя.

— Ого, ты уже заговорил тоном приказа… Я даже побаиваюсь тебя… Нет, нет… Ты не оставишь меня? Ну, говори, говори же! — Она снова всхлипнула и задрожала как в лихорадке.

«Ее гложет какая-то страшная тайна, которая заставляет ее страдать!» — подумал Телюков, чувствуя себя беспомощным и растерянным. Он что-то говорил, должно быть, наивное и глупое, в нем как бы смешались мысли и чувства. Но вот в голове начало проясняться. Он понял одно: перед ним девушка, мимо которой он уже не может пройти равнодушно. Она прочно вошла в его жизнь, с ним связаны ее надежды, ее будущее.