Чтение онлайн

–  Мосалев, вправо девяносто и со снижением. Веди машину под самой кромкой облаков, так, чтобы голова была в облаках, а ноги под облаками.

–  Есть, держать ноги под облаками.

–  Вижу огоньки, - сказал Федорищенко.

–  Так держать, - подал я команду. - Федорищенко, направляйте самолёт на большой красный пожар, так, чтобы пройти через пожар, который поменьше.

–  Надо довернуть влево градусов десять, - ответил Федорищенко.

–  Хорошо, доверни, Мосалев, - говорю я, открываю бомболюки и, прильнув к прицелу так, что левым глазом вижу впереди огонь, правым готов его поймать в перекрёстке на стекле прицела.

–  Алло, экипаж! Высота у нас малая. Взрывом наших бомб немного тряхнёт машину. Прошу держаться покрепче. Мосалев, как сброшу бомбы и крикну "Накройсь", так сразу бери штурвал на себя и что есть духу тикай в облака, делаю я последнее наставление.

–  Есть, держаться покрепче.

–  Есть, в облака тикать что есть духу, - ответил Мосалев.

–  Мосалев, чуть влево. Спрячь голову в облака. Так, хорошо. Ну, раз... два... три... Накройсь!

Стокилограммовые бомбы оторвались. Машина резко пошла вверх и скрыла от нас и прожекторы, и вспышки, и красный пожар, на который мы сбросили бомбы. В ту же секунду по самолёту пошёл какой-то треск. Это внизу рвались одна за другой наши бомбы.

Когда треск и тряска прекратились, Водопьянов обратился ко мне:

–  Саша, подсчитай точную высоту, с которой мы бомбили. Это и будет минимальная высота по новой военной инструкции.

Однако сделано только полдела. На борту оставались ещё двухсотпятидесятикилограммовые бомбы. С этой высоты бросать их нельзя. Решили сбросить их с большей высоты по световому пятну на облаках или по расчёту времени от хорошо заметного ориентира.

–  Алло, Мосалев, набирай высоту пятьсот метров. Разворот стандартный на сто пятьдесят с расчётом пройти над целью.

–  Есть, пройти над целью.

–  А не маловато ли, Саша, пятьсот метров? - усомнился Водопьянов.

–  Поправочный коэфициент на военное время будет для обоих типов бомб одинаковый, и результат получится одинаковый.

–  Ну, ладно, тебе виднее, дело штурманское.

–  Федорищенко, смотрите вперёд внимательно. Идём на цель. Нам нужно увидеть на облаках светлое пятно от пожара, по которому мы бомбили, и от прожекторов в районе цели. Вы запомнили, откуда прожекторы на нас светили?

–  Запомнил, товарищ штурман. Увидим, здесь облака не густые. Сейчас под нами небольшие огоньки, и те просвечивают.

–  Товарищ штурман, - сказал Ярцев, - на том месте, где мы бомбили, не один пожар, а три. Когда мы уходили от цели, я ясно видел, как на месте разрыва наших бомб возникло три пожара.

–  Хорошо, Ярцев, поправка существенная. Благодарю за внимательность. Федоршценко, учтите это новое обстоятельство. Мосалев, как у тебя дела? Кончил уже свой стандартный разворот? А, быть может, ты не знаешь, что такое стандартный разворот?

–  Всё в порядке, штурман. Уже развернулся. Идём на цель. А стандартный разворот знаю. Вправо или влево сорок пять градусов. Одна минута полёта, потом разворот при крене в сорок пять градусов до выхода на курс, - ответил быстро, как на экзамене, Мосалев.

–  А вот мы сейчас и проверим, какой у тебя разворот получился. Выйдем на цель - пьёшь мою стопку водки. Не выйдем - я выпиваю твою.

–  Выйдем, обязательно выйдем. Смотри же, при свидетелях обещал, считаю за тобой стопку.

–  Товарищ штурман, впереди по курсу облака горят, - крикнул Федорищенко.

"Так, хорошо. Пропала стопка", - про себя подумал я и громко:

–  Так держать. Смотреть всем вниз и точно заметить наши пожары. Бомбить будем с обратным курсом.

–  Александр Павлович, - заговорил Щербаков, - бензина у нас маловато, и до дома ещё далеко. Не забывай, что у нас сегодня нагрузка большая.

–  Уж не тринадцатого ли ты, Иван Иванович, считаешь за большую нагрузку, - съязвил я и немного помягче добавил: - Домой дорога короче, дойдём как-нибудь.

На облаках большие светлые пятна. Местами сквозь редкие просветы блеснёт красное пламя. Прожекторы зажглись, вспыхнули и зашарили белыми пятнами в облаках. Где-то близко мелькнула огненная струя трассирующей очереди. Всё сошлось и совпало. Под нами была цель, о чём не замедлили доложить всевидящие стрелки.

–  Ну, Мосалев, ещё один стандартный разворот, и всё будет закончено.

–  Есть, делать разворот. А за эго тоже будет стопка?

–  Мосалев, мою получишь, - вставил слово Щербаков, - только довези благополучно домой.

–  Будете доставлены в целости, Иван Иванович. Какой удачный полёт сегодня, - повеселев, сказал Мосалев, делая в облаках, в густой чёрной темноте, классический разворот.

Три-четыре минуты потребовалось Мосалеву на разворот самолёта. Столько же мне на перерасчёты и все приготовления, связанные с бомбометанием со случайного курса и случайной высоты в облаках по светящимся пятнам.

Открыты бомболюки. Ветер свистит и гуляет по всему самолёту.

–  Ну, хлопцы! Держитесь покрепче!

На прицеле установлен угол с поправкой на высоту светового пятна на облаке, и хотя по существу такое бомбометание прицельным назвать нельзя, однако в силу привычки я жду, когда вот это первое световое пятно от моего пожара попадёт в центр визира. Нажимаю кнопку. Считаю отрывающиеся бомбы и кричу Мосалеву:

–  Закрываю бомболюки!

Уже совсем лёгкая машина чуть не вертикально быстро лезет вверх.

–  Мосалев, меньше угол набора! В штопор свалишься, - предупреждает Водопьянов.

И в это время одна за другой сильные, сильнее тех первых, встряски подбрасывают самолёт.

Всё было окончено. С плеч свалилась тяжесть. Напряжение упало. Чувствовалась усталость.

–  Мосалев, курс домой.

–  Саша, как домой пойдем, верхом или низом? - спросил меня Водопьянов.

–  Наверх нам не пробраться - обледенеем. А низом нам нет смысла теперь лететь - и долго и опасно. Полагаю, что самое лучшее в облаках на высоте тысяча метров. И с земли не поймают нас и не обледенеем, - ответил я.

–  В облаках дорогу домой найдём?

–  Что под облаками, что за облаками лететь - разницы большой нет. Всё равно, и там и тут ничего не видно. Как-нибудь домой дорогу найдём, Михаил Васильевич. Радиокомпас приведёт точно на аэродром, об этом не беспокойтесь.

–  Действуй, - согласился Водопьянов.

Привычным движением работаю радиокомпасом, нажимаю кнопки, поворачиваю ручки. Горят зелёная и красная сигнальные лампочки на щитке. Вращаю ручку настройки и устанавливаю её на волну своей станции. Но в наушниках, кроме легкого треска, ничего не слышно.