Чтение онлайн

— Я представляю, как эта самка злилась, когда вы её ограбили.

— Это был не грабеж, а возвращение краденого… — Ладов отобрал у «Шмеля» папиросу и сделал пару затяжек, — Её наемники совершили нападение на спецпоезд. Охрана поезда уничтожила нападавших, но часть груза пропала в неизвестном направлении. Места глухие — спрятать и вывезти не было ни времени и возможности. ГБ пять лет отлавливало по всему миру каждого, кто имел к ней отношение, пока, наконец, не дозналось про это место. Нам была поставлена задача вернуть груз любой ценой. И мы эту задачу выполнили.

— Ясно… Не ясно только, как вы это все отсюда уперли? Два ангара!

— Так же как мы попадем в Цитадель. Тропы «Миледи» похожи на анаркайские — пользоваться ими может только она. Но нам нужно просто иметь точку отсчета, после чего в дело вступит «Бур Синельникова», который пробьет нам проход.

— А почему, кстати, нельзя было сразу сделать проход ближе к объекту или Дороге?

— Это место не зря называется «Тень». Когда ты смотришь из тени на освещенную область, то все хорошо видишь. А наоборот видно уже хреново. Тут так же. Мы можем весьма точно прицелится отсюда в наш мир, а вот оттуда сюда целится не получается.

— Но вы же уже пробивали проход наружу? Не пробовали, «в ту же дырку»?

— Пробовали — не вариант. Так что, пока ученые морщат мозг, мы ножками, ножками…

— Облысеть… — Оперативник достал палочку карки, покрутил в пальцах, потом положил на землю под списком погибших, — Ладно — ножками, так ножками… Тем более, что по дороге, не по болоту. Говорите безопасно тут?

— Относительно… Двигаем, парни — немного осталось.

От Обелиска отходили дороги минимум в трех направлениях. По одной они только что, пришли, так что надо было выбирать из двух оставшихся. Ладов еще раз сверился с картой и, когда отряд вступил на выбранный им путь, лигнар заметно разволновался.

— Спроси его, почему он так дергается? — повернулся Ладов к переводчику, — Он что-то чувствует?

— Он говорит, что там опасно.

— Сейчас или вообще?

— Вообще… Судя по всему, он видел «Миледи» и она ему не понравилась. А появляется эта дамочка там часто.

— Любопытно… Спроси, что он о ней знает?

— Он говорит, что это «Андам Феа». Не понял до конца, что он имеет ввиду, но видимо, что-то плохое.

— Спросите, сталкивался ли их народ с ней раньше? — попросил Земцов, — Или с ей подобными?

Ответ Манва Оре оказался весьма подробен и занял несколько минут, по прошествии которых «Толмач» машинально дернул руку помассировать переносицу, но уперся в маску и просто вздохнул.

— Ох… Это будет сложно…

— Ну вы уж постарайтесь.

— В общем, «феа» можно перевести как «та часть которая отличает».

— Отличает?

— Да. Близко к понятию «душа», но не имеющая религиозного оттенка. Скажем, у вас есть очки. Фабрика выпускает их миллионы, но конкретно эти очки — на них потертости, оставленные вашими пальцами, царапинки, с которыми вы уже свыклись, дужки, которые вы сами подогнули, чтобы они не натирали за ушами. То есть у них есть «феа» — уникальность, которая делает их именно «вашими», выделяет их для вас среди миллионов других таких же очков.

— А «Андам»?

— Дословно — «Сумерки». Но лигнар употребляют это слово в смысле: «надвигающаяся угроза». Он не знает, сталкивался ли его народ конкретно с ней, но однозначно убежден, что её появление не сулит ничего хорошего, ибо «Андам Феа» любит войну и кровь.

— Отличная характеристика для неё, насколько я в курсе. Продолжайте…

— Про «Миледи» в целом все, но вы спрашивали про ей подобных.

— А вот это уже и нам тоже интересно, — Ладов с Оперативником подгребли поближе, — Вещай.

— Там у них, в принципе, всяких «Феа» вагон. Мы например, «Морэ Феа» — «Темные».

— Мы не «темные», а «защитного цвета»! — возмутился Оперативник.

— Он не цвет имеет ввиду. Защитный слой делает нас темными дырами для спецвосприятия. Кстати, именно так он нас и находил все это время. И, возможно, не только он.

— Примем к сведению… Дальше.

— «Спецы», если в общем, — «Мауаймэ Феа». «Мауаймэ» — означает «сила». Еще он знает про «Кумна Феа». «Кумна», на их языке — «Пустота». Но не в значении — «что-то было, а теперь нет», а в значении «невозможность существования».

— То есть «Кумна Феа» лишены этой уникальности?

— Наоборот — это их или её… Или «его» отличительная черта.

— Как «невозможность существования», может быть отличительной чертой?

— Ну вот как-то может. Я же сказал, что все очень непросто — у них очень богатая культура и смысл многих вещей так просто, с наскоку, объяснить тяжело.

— Попробуй — мы умнее чем кажемся.

— Сейчас попытаюсь. Все же знают, что на ноль делить нельзя?

— Технически можно. Понятие ассоциативного кольца можно расширить так, чтобы деление на ноль было бы возможным…

— Николай Николаевич — вы мне сейчас совсем не помогаете! В общем, «кумна», это что-то вроде этого самого ноля. Делить на ноль нельзя, а умножение на ноль всегда дает ноль. Ничто! В лучшем случае, уничтожающее все, что с ним соприкасается, а в худшем… Нет — я не могу объяснить!

— Ладно — сойдемся на том, что это плохо.

— Это не «плохо», в том что и дело! Ноль — это не добро и не зло. Это — неотъемлемая часть математики. Ничто, пустота сам по себе, он может по разному взаимодействовать с другими числами. Десять — это на порядок больше чем единица, а одна десятая — на порядок меньше, в зависимости от того, где стоит ноль. Так же и тут. «Кумна Феа», это такой своеобразный «ноль». Всепоглощающая пустота сам по себе, и способный усилить или, наоборот, низвести до пренебрежимо малых величин любую другую силу. Но больше всего, он советует опасаться «Ло Феа».

— Интересно…

— «Ло» — переводится как «Ночь». И если «сумерки» — «надвигающаяся угроза», то «ночь»…

— Явившийся песец?

— Именно… — «Толмач» уважительно покосился на Оперативника, — А вы хорошо наш язык выучили.

— Стараюсь. И че там с этим «песцом»?

— Война и гибель всему, включая богов. Вот тут, кстати, можно расспросить товарища Исеня. Он одну гибель богов застал.

— Боюсь, я мало что могу рассказать, — отозвался волец, — Я в чертогах богов не был. Помню только, что очнулся и глаза нестерпимо резало. Потом кто-то закричал, что наши еще сражаются. Я поднялся и побежал. Пока бежал, рана затянулось и сердце биться начало. Я аж споткнулся от неожиданности. Те кто выжил, на кургане оборону держали. Эйхерии их окружили, уже победу начали праздновать и тут мы им в спину ударили…

Потом Слейпнир рванул и меня обломком второй раз убило. Очухался через час — глаза, к счастью, мне закрыть успели. Обломок вытащил — есть хочу так, как никогда не хотел. Рядом эйхерий валялся — сожрал целиком прям сырого. У нас тогда с этим проще было, хотя все равно потом долго вспоминали. Тело Одина так и не нашли, поэтому многие шутили что я, не разобравшись, именно его сожрал. «Фенриром» дразнили…

— А отчего Слейпнир взорвался?

— Не знаю, но, подозреваю, что к подаркам Локи асам стоило относится внимательнее.