На Днепровском рубеже. Тайна гибели генерала Петровского
Шрифт:
Но было, по мнению автора, еще одно обстоятельство, которое не давало ему покоя уже много лет. Об этом знали не многие. Как и Петровский, генерал Голубев был в составе группы начальствующего состава РККА на стажировке в Германии. Правда, это было очень давно, в 1928 году, когда он еще занимал должность начальника штаба 20-й стрелковой дивизии. Но из тех командиров, кто был в служебной командировке в Германии в 1926—1931 гг., на свободе на тот момент оставались только он, генерал Л.Г. Петровский и генерал А.В. Катков [33] . Абсолютное большинство были репрессированы, как предатели и враги народа. Попробуй после этого быть спокойным и уравновешенным. Так что понять генерала Голубева отчасти было можно.
33
Катков А.В. — командир 40-го сп, находился в командировке в Германии в 1926 году в течение 3,5 месяца. В годы Великой Отечественной войны командующий Уральским военным округом, генерал-лейтенант. — Примеч. автора.
Выслушав доклад об изменениях в обстановке за день, генерал Ефремов пришел к однозначному решению — надо немедленно отводить корпус Петровского на левый берег Днепра, иначе беды не миновать. Но если дать команду на отход отряда Неретина он еще мог, то отвести назад стрелковый корпус без согласования со Ставкой не имел никакого права. Таков уж порядок, установленный в войсках: любое решение по организации боевых действий должен утвердить старший начальник.
Вспоминая вечер 11 августа 1941 года, Леонид Михайлович Сандалов [34] пишет:
34
Сандалов Леонид Михайлович (1900—1987). Генерал-полковник (1944). В Красной Армии с 1919 г. Участвовал в Гражданской войне командиром взвода. В межвоенный период закончил Военную академию им. Фрунзе и Академию Генерального штаба, после окончания которой был назначен на очень ответственную должность начальника оперативного отдела штаба Белорусского военного округа. Именно на штабной службе ему было суждено проявить свой талант. По мнению многих наших военачальников, Леонид Михайлович был самым лучшим штабистом Великой Отечественной войны. Глубокий аналитический ум, широкий оперативный кругозор, редкое умение найти единственное правильное решение — вот те качества, которые были присуще ему. За год до Великой Отечественной войны полковник Сандалов стал начальником штаба 4-й армии. После ареста командующего армией генерала А.А. Коробкова некоторое время исполнял обязанности командарма, В июле 1941 года был назначен начальником штаба Центрального фронта. Затем был начальником штаба 20-й армии, одновременно продолжительное время исполнял обязанности командующего армии. На заключительном этапе войны — начальник штаба 2-го Прибалтийского, а затем 4-го Украинского фронтов. После войны начальник штаба Московского военного округа, В 1951 году в результате авиационной катастрофы получил тяжелые увечья и полностью лишился возможности передвигаться. Несмотря на это, Леонид Михайлович начал работу над воспоминаниями о Великой Отечественной войне. Книга на «Московском направлении» — пятый труд известного военачальника. Награжден тремя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Суворова и Кутузова 1-й ст., многими медалями. — Примеч. автора.
«Стоя перед развернутой картой с нанесенной на ней обстановкой, Ефремов рассуждал вслух:
— Если бы из-за Днепра перетащить на правый фланг фронта корпус Петровского, он бы, несомненно, сдержал натиск противника. Свою роль за Днепром он уже сыграл. Почти месяц сдерживает главные силы 2-й немецкой армии. Находиться там корпусу и бесполезно и опасно. Он может попасть в окружение, и его постигнет участь, как корпус генерала Бакунина [35] , сражавшийся в окружении в районе Могилева. Обстановка изменилась для корпуса Петровского, да и для всего фронта создалось угрожающее положение, — продолжал Ефремов. — Утром всем Военным советом подпишем просьбу в Ставку о разрешении отвести за Днепр корпус Петровского и 3-ю армию.
35
61-й стрелковый корпус генерал-майора Бакунина Федора Алексеевича был окружен и разгромлен в районе Гомеля. Только в конце ноября генерал Бакунин во главе группы всего в 140 человек вышел из окружения, как отмечалось в документах, «в форме и с оружием». — Примеч. автора.
Ефремов позвонил Шапошникову. Попросил разрешения перевести войска левого крыла за Днепр и переместить КП фронта, но получил отказ. Я знал по своему опыту, что в подобных случаях Борис Михайлович обычно отвечал:
— А вы позвоните, голубчик, товарищу Сталину, может быть, он разрешит» {82} .
Следует отметить, что воспоминания генерал-полковника Л.М. Сандалова среди многочисленных произведений подобного рода наших военачальников и полководцев времен Великой Отечественной войны отличаются наибольшей точностью и правдивостью. По крайней мере вольных и невольных ошибок, различного рода несоответствий реальным событиям и архивным данным в его мемуарах очень мало, да и то они, скорее всего, были обусловлены «работой» нашей цензуры, которая часто заставляла освещать те или иные события таким образом, чтобы они соответствовали созданной властью мифической истории войны.
К тому же не надо забывать и о том, что в рассматриваемый нами период Л.М. Сандалов занимал должность начальника штаба Центрального фронта, а кому, как не начальнику штаба, было знать все тонкости. Он и обстановку знал, и был в курсе всех событий относительно решений Ставки Верховного Главнокомандования, и подчиненных командующих и командиров насквозь видел.
В среде наших выдающихся полководцев и военачальников времен Великой Отечественной войны Леонид Михайлович Сандалов пользовался большим авторитетом. Он один из немногих генералов, кто занимал высокие штабные должности с самого первого дня и до конца войны. В битве под Москвой полковник Сандалов, будучи начальником штаба армии, продолжительное время командовал 20-й армией, пока не прибыл новый командующий — злополучный генерал А.А. Власов. Этот факт впоследствии самым отрицательным образом сказался на его военной карьере: не разглядел самого известного предателя. Если бы не это обстоятельство, Л.М. Сандалов стоял бы в истории Великой Отечественной войны в одном ряду рядом с Г.К. Жуковым, A.M. Василевским, К.К. Рокоссовским, И.С. Коневым и другими видными полководцами.
Многие известные советские военачальники, в частности, Маршалы Советского Союза Г.К. Жуков, A.M. Василевский, М.В. Захаров и др., после выхода в свет воспоминаний Леонида Михайловича отмечали их достоверность. А самое главное, как отметил маршал Захаров: «Он показывает все события "через людей". У него всюду живые люди. Исключительный интерес вызывают страницы книги, посвященные историческому сражению под Смоленском...»
Можно с уверенностью сказать, что наряду с мемуарами П.А. Белова, М.Е. Катукова и Н.А Антипенко его воспоминания наиболее правдиво отражают ход боевых действий на тех участках советско-германского фронта, где ему пришлось воевать. Остается только удивляться, как удалось Л.М. Сандалову отстоять у жестокой цензуры многие «крамольные» взгляды и суждения.
Уже поздно вечером Леонид Григорьевич написал жене очередное письмо:
«...Хочу поздравить тебя с днем рождения. Думаю, что ты получишь примерно к этому времени. Почта-то работает уж как аккуратно! Вот уж подарить ничего не смогу. Была у меня плитка шоколада, да я ее съел.
Сидим в лесу. Города, которые вокруг нас, сожжены. Одни трубы торчат, и купить-то негде. Но пусть будет подарок будет за мной...
Крепко тебя по случаю дня рождения целую.
Немец сегодня что-то летает над нами, но пока не трогает.
Вот идет товарищ с докладом, и я письмо кончаю.
Крепко вас целую. Тебя и Олю.
Привет всем. Леонид» {83} .
Это было его последнее письмо.
Ф. Гальдер, подводя итоги дня 11 августа 1941 года, записал в своем дневнике:
«Части 12-го и 13-го армейских корпусов успешно перешли в наступление. Войска, наступающие на южном фланге, южнее Рогачева, подошли к Днепру...» {84}
Наступивший день, 12 августа 1941 года, был очень жарким и безоблачным, а на войска Центрального фронта надвигались темные грозовые тучи: бойцы и командиры весь день сдерживали натиск превосходящего по силе врага во всей полосе обороны и 21-й, и 13-й армий.
Рано утром противник предпринял атаку в полосе обороны 61-й сд 63-го стрелкового корпуса, которая была не без труда отбита. Через три часа после полуторачасовой артподготовки гитлеровцы атаковали на этот раз боевые порядки 66-го сп 61-й сд, но организованным огнем подразделений были вновь отброшены в исходное положите {85} .
Из оперативной сводки штаба 63-го ск по состоянию на 15 часов 12 августа 1941 г:
«167 СД — занимает рубеж обороны с передним краем по линии: зап. окраина ХАПКИН, зап. окраина СТРЕНЬКИ, зап. окраина КОЛОТОВКА, сев. окраина МАРУСИНО, зап. окраина БЕРЕЗОВКА, вые. 174,1.
Противник в течение дня вел артиллерийско-минометный и пулеметный огонь по расположению пехоты и ОП артиллерии.
а/. 465 СП — занимает прежний рубеж обороны. В течение ночи вел работу по дооборудованию окопов, поставлено проволочного забора 400 метров.
б/. 615 СП — занимает прежнее положение.
в/. 520 СП выведен в резерв 1 км. вост. Лагерь Пионеров.
КП — юж. окраина НИКОЛАЕВКА» {86} .
Малочисленный 110-й сп после отхода на противоположный берег Днепра занял оборону на его восточном берегу отдельными опорными пунктами. Сил и средств для того, чтобы оборонять весь участок от Затона до Стрешина, не было. Поддерживавший его огнем 36-й артполк имел в своем составе 18 орудий, однако боеприпасы были на исходе {87} . Переправа через Днепр в районе населенного пункта Проскурин еще ночью была взорвана, но это не помешало противнику в середине дня в нескольких местах форсировать р. Днепр.
Несмотря на столь опасную обстановку в полосе обороны 63-го стрелкового корпуса, командующий фронтом генерал М.Г. Ефремов рано утром выехал к Петровскому и пробыл у него почти целый день. Ближе к вечеру командующий фронтом был уже на КП 21-й армии в районе Чечерска. Связавшись со штабом фронта, генерал Ефремов уточнил обстановку в районе Кричева, а заодно поставил в известность начальника штаба фронта полковника Л.М. Сандалова о том, что в районе населенных пунктов Стрешин и Затон частям 260-й и 134-й пд противника удалось форсировать Днепр.