Чтение онлайн

Генерал-майор В.Н. Гордов, понимая, что дальнейшее ухудшение обстановки в районе Довска может привести к самым негативным последствиям, причем не только для 63-го ск, но и для 67-го и 20-го стрелковых корпусов, принял решение снять с рубежа обороны 63-го ск правофланговую 167-ю сд и попытаться ею во взаимодействии с 187-й и 117-й сд остановить продвижение противника северо-западнее и севернее Довска.

Здесь же, на командном пункте армии, генерал-майор Гордов доложил генерал-лейтенанту Ефремову свое решение по сложившейся обстановке в полосе обороны армии и получил разрешение на организацию контрудара по противнику в районе Довска.

Решение, принятое генералом Гордовым, было вполне обоснованным и своевременным, тем более что иных резервов в его распоряжении не было. Однако удивляет медлительность, с которой оно было воплощено в жизнь. Получив добро от командующего армией, необходимо было в эту же ночь произвести смену войск, снять 167-ю сд с переднего края и сосредоточить ее в районе Журавичи. Или по крайней мере хотя бы начать выдвижение в этот район. Однако этого не было сделано. Мало того, Петровский даже не был проинформирован об этой задаче. С чем это было связано, сейчас уже сложно восстановить — может быть, Гордов просто побоялся снимать 167-ю сд с позиций ночью. Конечно, был риск еще больше ухудшить и без того сложную обстановку, но на войне без этого нельзя. Вместо этого генерал Гордов решил утром следующего дня провести для командиров 63-го и 67-го стрелковых корпусов рекогносцировку, в ходе которой планировал на месте уточнить боевые задачи подчиненных им дивизий. Однако получилось так, что он просто лишил командиров и войска драгоценного времени для подготовки к выполнению этой непростой по исполнению задачи.

Изучая документы штаба 63-го стрелкового корпуса того периода времени, которых, кстати, сохранилось не так уж и много, особое внимание привлекла оперативная сводка № 71. В ней, в частности, отмечалось:

«.. .За весь период боевых действий корпуса по 8.8 включительно собрано оружия: винтовок — 4363, станковых пулеметов — 45, РПД — 60, минометов 50 мм — 27, 82 мм — 7. За этот период трофеи: винтовок — 122, пулеметов — 37...» {88}

Чем, как не расхлябанностью и личной безответственностью отдельных красноармейцев и младших командиров в отношении вверенного им оружия, можно объяснить тот факт, что в районе боевых действий корпуса было собрано такое большое количество стрелкового оружия отечественного производства?! В то же время противник в ходе предыдущих боев потерял всего 37 пулеметов и 122 винтовки. А счет потерям стрелкового оружия нашими бойцами идет на тысячи. Поэтому, согласно ведомости боевого и численного состава 63-го стрелкового корпуса за 1 августа 1941 года, на 27 466 красноармейцев и младших командиров приходилось всего 24 053 единицы стрелкового оружия.

Несколько отвлекаясь от темы разговора, следует отметить, что подобная тенденция продолжала иметь место на протяжении всей войны, особенно се первого периода. Имеющиеся статистические данные свидетельствуют о том, что убыль винтовок в частях Красной Армии за июнь—декабрь 1941 года составила 5 547 500 шт. За это же время промышленностью было произведено всего 1 567 141 шт. Таким образом, дефицит винтовок составил 3 980 359 единиц {89} . При таких темпах потери стрелкового оружия попробуйте обеспечить им войска. Причем значительная часть стрелкового оружия была попросту утеряна и брошена личным составом, и лишь незначительная часть пришла в негодность в результате ее эксплуатации и по другим причинам боевой обстановки.

13 августа 1941 года, как вспоминал после войны Л.М. Сандалов, оказалось поистине несчастливым днем Центрального фронта. В этот день погибли командир 45-го стрелкового корпуса генерал-майор Э.Я. Магон, командир 6-й сд полковник М.А. Попсуй-Шапко, комиссар 132-й сд полковой комиссар П.И. Луковин, это не говоря уже о десятках погибших командиров более низкого звена и сотен, если не тысяч красноармейцев.

Обстановка в полосе обороны 21-й армии накалилась до предела. Соединения и части армии отражали удары противника со всех сторон. Противник, перебросив основную часть сил 2-й армии за Днепр, повел наступление на Гомель, нанося главный удар в междуречье Днепра и Сожа.

Бывший командир 67-го стрелкового корпуса генерал армии Галицкий Кузьма Никитович [36] в своих воспоминаниях рассказывает, что на рассвете 13 августа он и генерал Петровский по приказу начальника штаба армии генерал-майора В.Н. Гордова прибыли в Довск. Генерал Гордое тогда исполнял обязанности командарма, после того как Ефремов вступил в командование фронтом.

«Эти перемещения оказались как нельзя более несвоевременные, — отмечает К.Н. Галицкий, — ни Н.В. Гордов, ни мы с Л.Г. Петровским, как командиры корпусов, прибыв в Довск, к сожалению, не смогли определить силы и намерения противника, начавшего решительное наступление на гомельском направлении, и рассчитывали контратаками удержать занимаемый рубеж.

Выслушав доклады, генерал Гордов решил восстановить положение, контратакуя противника на правом фланге в общем направлении на Пропойск частями 67-го корпуса. Было также приказано в ночь на 14 августа начать отвод частей 63-го на восточный берег Днепра, где им надлежало перейти к обороне».

«После этого — вспоминает К.Н. Галицкий, — Л.Г. Петровский выехал к себе, чтобы организовать переброску 167-й сд автотранспортом в район Довска. Я остался, чтобы встретить командира этой дивизии генерал-майора B.C. Раковского».

Однако в воспоминания генерала Галицкого вкралась небольшая, но довольно существенная неточность. Генерал Гордов никак не мог в тот момент отдать Петровскому распоряжение начать в ночь на 14 августа отвод частей 63-го на восточный берег Днепра, ибо разрешение Ставки на отвод корпуса было получено штабом фронта только во второй половине 14 августа. Единственное, что было в его власти, это сориентировать комкора о сроках предполагаемых действий.

Об этом также свидетельствует и боевое донесение № 25, отправленное в 12.30 14 августа в адрес командующего 21-й армией и командующего Центральным фронтом и подписанное лично генералом Петровским, в котором он докладывает:

«...Я отдал предварительное распоряжение о подготовке к отходу 61-й и 154-й сд на восточный берег р. ДНЕПР.

Жду Ваших приказаний».

Контрудар, предпринятый силами 167-й сд 63-го ск, который должны были поддержать дивизии 67-го ск, не удался, т.к. 187-я и 117-я сд ночью под натиском врага были вынуждены оставить занимаемые позиции и отошли к р. Сож. К тому же вследствие существенно изменившейся обстановки в этом районе, а также из-за того, что дивизия дольше, чем планировалось, совершала перевозку подразделений в указанный ей район, с которого она должна была начать наступление на врага, контратаковать противника пришлось с другого рубежа. Взаимодействие между частями полностью отсутствовало — времени на его организацию просто не было. Командиры частей и подразделений не успели разобраться со своими задачами даже на картах. После короткого боя, в ходе которого 167-я сд понесла очень большие потери, части дивизии отошли на рубеж: Лубянка, станция Кривск {90} .

Ближе к вечеру противник нанес сильный удар по открытому правому флангу 167-й сд и части дивизии, бросая оружие и технику, в беспорядке стали отходить параллельно дороге Довск — Гомель. К 22 часам 13 августа мотоциклетные части и бронемашины противника вышли в район населенного пункта Меркуловичи, находившегося в 23 км южнее г. Довск.

В этот же день части противника, форсировавшие накануне Днепр на участке отряда Неретина, перешли в наступление и к исходу дня овладели населенным пунктом Скепня, значительно ухудшив и без того сложное положение частей 63-го ск, оборонявшихся на западном берегу Днепра.

Ночью 13 августа в районе расположения штаба 63-го ск приземлился самолет с делегатом связи штаба Центрального фронта. Как выяснилось, самолет предназначался для Л.Г. Петровского, которому предписывалось немедленно вступить в командование 21-й армией. Приказ был подписан командующим фронтом генерал-лейтенантом М.Г. Ефремовым и членом Военного совета корпусным комиссаром Д.А. Гапановичем.

Существует несколько версий насчет того, при каких обстоятельствах Петровскому было приказано вступить в должность командующего 21-й армией, но все они, по мнению автора, не соответствуют действительности. Даже в мемуарах Л.М. Сандалова это событие освещено несколько неточно. Причем все почему-то ведут речь о том, что таким образом командование Центрального фронта якобы хотело вызволить генерала Петровского из окружения. Однако, читая все эти работы, создается впечатление, что первоисточником такой точки зрения являются воспоминания генерал-полковника Сандалова, а все остальные авторы только повторили его, интерпретируя это событие каждый по-своему, не утруждая поиском дополнительных сведений. А дело было несколько иначе.